Ультиматум
Шрифт:
– Было около трех сотен, но потом к ним стало подходить подкрепление. Теперь их вдвое больше
– Понятно, – кивнул Бакстер.
Он связался по рации с командирами двух взводов, которые прибыли вместе с ним в бронированных грузовиках.
Вскоре пехота начала рассыпаться по кустам, вызывая частый огонь партизанских соединений.
Где-то в низине захлопали минометы, но мины рвались далеко за позициями наемников. Бакстер понимал, что еще немного – и минометчики пристреляются,
Развернувшись в линию, танки на ходу открыли огонь, взметая фонтаны чернозема и подбрасывая в воздух вывернутые с корнем деревца. Не дожидаясь, пока «туареги» начнут давить их гусеницами, партизаны стали отступать, однако предпочли не выбегать на открытое место, где их ждала неминуемая гибель. Вместо этого они внезапно атаковали пулеметную позицию, где находился и Бакстер.
Его «МС» торопливо застучал наперегонки с пулеметом. Партизаны ответили шквалом огня. Стальная картечь хлестко била по шлему, сбивая прицел.
Даже кираса не спасла лейтенанта Голана – он повалился на землю, зажимая рану в боку. Пулеметчику Реймсу прострелило руку, а Бакстера контузило взрывом гранаты.
Увидев, что центральная позиция опрокинута, на подмогу сержанту рванулись солдаты одного из взводов. Столкнувшись возле посеченных кустов, противники обменялись выстрелами в упор и схватились врукопашную. Партизаны дрались отчаянно, но наемники оказались сильнее, и вскоре те, кто не хотел получить пулю или кончить жизнь под гусеницами накатывавших волной танков, начали сдаваться.
96
Спустя полтора часа команды пленных под надзором наемников закончили стаскивать в кучи тела погибших в бою партизан, которых набралось почти четыре сотни.
Пехотинцы отделались двумя десятками погибших, среди которых были два танкиста из подожженного «туарега». Они получили два заряда из огнемета, и шансов спастись у них не было.
Вокруг догорающего танка ходил Джон Саблин. Это была первая потеря в наземном бою, и Джон никак не мог успокоиться.
Раненых среди наемников набралось около полусотни, и их сразу же отправили под охраной в порт.
Туда же увезли и лейтенанта Голана, и пулеметчика Реймса.
– Подумать только, – произнес Бакстер, оглядывая тела ополченцев. – Подумать только, за что эти ребята так бились?
Он сидел на валуне, который еще недавно был его позицией, и смотрел на высокого человека с красивым и немного грустным лицом. Несколько пленных указали на него как на своего командира, и теперь Бакстер намеревался выяснить кое-какие подробности.
– Итак, дружок, кто ты такой и зачем повел на смерть столько людей?
– Моя фамилия Аткинс.
Бакстер еще раз смерил его взглядом, отметив про себя, что по выправке этого человека чувствуется, что он военный или бывший военный.
– А с чего это ты решил, что нам нужны ваши вонючие сараи и скользкая брюква на полях?
– У нас… у нас были сведения… – Предводитель хотел сказать что-то еще, но передумал и, сжав челюсти, замолчал.
– Не запирайся, парень. Ты угробил этих несчастных фермеров, бросив их против подразделений, обученных для борьбы с партизанами. Это было самоубийство – сравни потери, и все станет ясно.
– Нам сообщили, что вы работаете на Треугольник и собираетесь отторгнуть Чоббер в их пользу. Чтобы они и здесь выращивали свои поганые грибки и плесень…
– Наверное, вам обещали помощь, да? Говорили: продержитесь немного, до подхода главных сил, правильно?
– Откуда вы знаете? – быстро спросил Аткинс. На его лице читалось удивление.
– Я не знаю, я только предполагаю… Думаешь небось, что для тупого сержанта я слишком много говорю. Я угадал?
– Ну… в общем-то да…
– Ты прав. Это мой генерал научил меня рассуждать и все такое прочее… Ты с ним скоро познакомишься. Он должен знать, что тут у вас происходит и что вы за народные вожди. Бю… Бюаввили…
– Гринберг! – позвал сержант одного из пехотинцев. – Отведи пленного в грузовик, нужно показать его начальству. Хотя, если б спросили меня, дружок, я бы тебя шлепнул…
97
Какое-то время пленник просидел в темной каморке в одной из припортовых построек. Судя по запахам из вентиляционного отверстия, это помещение находилось недалеко от пищеблока.
Затем пришли двое солдат и повели его по длинному коридору, где прежде гоняли быстрые погрузчики, доставляя контейнеры к платформам.
– Сюда, – сказал один из конвойных, когда они подошли к развилке, и подтолкнул пленника вправо.
– Входите, – добавил он и открыл дверь с табпичкой «Начальник посадочной зоны».
Пленник вошел и попал под внимательный взгляд высокого широкоплечего офицера с генеральскими погонами. Пожалуй, он выглядел слишком молодо для генерала, и, как показалось пленнику, было в этом офицере что-то неуловимо знакомое.
– Садись, Генри. Разговор предстоит долгий, – с горькой усмешкой произнес генерал. При звуках этого голоса Аткинс вздрогнул. Он мог вспомнить стоявшего перед ним человека, но не хотел. Уже столько лет он прятал от своей беспощадной совести тяжелые воспоминания, и вот теперь…