Улица роз
Шрифт:
— Мне жаль, Грейс. Очень жаль.
Грейс замкнулась в себе и едва слышала его слова. Она видела, как его губы двигаются, но не могла различить слов.
— Оливия едет.
Грейс кивнула, хотя и не понимала, о чем идет речь.
— Хочешь, чтобы я позвонил девочкам?
Грейс просто смотрела на него.
— Сейчас не думай об этом. — Трой погладил ее руку. — Я поговорю с Оливией, и посмотрим, каково будет ее мнение. Хорошо?
И вновь Грейс кивнула, не понимая, с чем соглашается.
Лютик хотел пробраться в дом, и Трою пришлось встать и открыть дверь для золотистого ретривера.
Пока Трой вышел на улицу, чтобы встретить Оливию, Грейс взяла письмо. Она и сама не знала, где нашла для этого храбрость.
«30 апреля.
Моя дорогая Грейс, мне так жаль. Ты даже представить не можешь, как сильно мне жаль. Если бы только существовал способ избавить тебя от этого ужаса, я бы обязательно нашел его. Клянусь, я сделал бы что угодно. Я пытался, но из ада, которым стала моя жизнь, нет выхода. Не могу нести ношу вины больше ни дня. Я старался забыть, старался оставить войну за спиной, но воспоминания давят со всех сторон, и больше нет надежды на выход.
Много лет назад, когда я был в дозоре во Вьетнаме, на нас обрушился вражеский огонь. В результате несколько человек отделилось от подразделения. Потеряв надежду найти обратный путь на базу, мы наткнулись на маленькую деревню. И то, что случилось после, преследует меня все эти годы. Из тени вышла молодая женщина с ребенком. Она сжимала в руках свою крошку дочь, но я подумал, что в ее руках граната. Инстинкт взял свое, и я выстрелил. Я убил мать и ее ребенка в отчаянном желании выжить в войне и вернуться домой. Я наблюдал ее падение, наблюдал ужас на ее лице и слышал крики ее семьи. А когда зазвучали выстрелы, было убито много матерей и детей, стрельба, казалось, никогда не стихнет. Прошло почти сорок лет, но звуки выстрелов я слышу и теперь по ночам. Я слышу те крики во снах — они проклинают, ненавидят меня. Ирония в том, что они не могут ненавидеть меня больше, чем я ненавижу себя сам.
Мне нет прощения, Грейс. Нет ничего, что могло бы искупить мои грехи. Ни ты, ни наши дочери и, уж точно, ни Бог.
Прости меня, но для всех будет лучше, если это закончится здесь и сейчас. Я не стал писать Келли и Мэрилин. Я просто не могу. Я никогда не был мужем, которого ты достойна. И не смог стать хорошим отцом. Я люблю тебя. Всегда любил. Дэн».
Грейс прочитала письмо второй раз, позволяя глазам остановиться на каждом слове. Когда она закончила, комок в горле не позволял ей говорить, а слезы катились по ее щекам.
— Дэн, — сказала она Оливии, когда подруга опустилась перед ней на колени.
А затем ее крик вырвался наружу, и она разрыдалась. Горькие рыдания сотрясали ее плечи и переворачивали душу.
Грейс хотела получить ответы, искала решение, но только не такое. Никогда. Смерть Дэна от его собственной руки не была даже приблизительно близка к тому, что ожидала Грейс. Он был один, пойман в ловушку собственного ада. Он был заперт, запутан виной и стыдом, вызванными войной. Войной, принимать
Слезы катились до тех пор, пока внутри не осталось ничего.
— Девочки…
— Трой поехал за ними, — сказала Оливия. — Они будут здесь с минуты на минуту.
— Я думала, что он с другой женщиной.
— Знаю. — Оливия гладила ее волосы.
— А он все это время был мертв.
— Да.
— Практически с самого начала.
— Похоже на то.
— Помнишь, он уходил на одну ночь, а потом вернулся?
— Очевидно, тогда он передумал.
— Он вернулся, потому что не смог заставить себя. — Грейс всхлипнула.
Она вспоминала, насколько злым был Дэн — он вышел из себя и заявил, что последние тридцать пять лет его жизни стали адом. Грейс подумала, что он говорит об их браке, а речь шла о войне.
И теперь все встало на свои места.
— Трой нашел в трейлере бумажник Дэна и его обручальное кольцо.
— Он оставил кольцо дома, — проговорила Грейс, подняв голову.
Она нашла его в ту ночь, когда выкинула одежду мужа на улицу. Тогда она верила, что Дэн хотел, чтобы Грейс нашла кольцо. Она верила, что он хотел выставить напоказ свою новую любовь. Как же она ошибалась.
— Это было кольцо, которое он приобрел по кредитке, — прошептала Грейс.
Когда Дэн исчез во второй раз, Грейс вернулась домой и обнаружила беспорядок в спальне. Он ушел, ничего не забрав с собой, но опустошил ящики и просто разрушил спальню. И Грейс не понимала, что он искал. А теперь осознала — Дэн искал кольцо. Не сумев найти его, он отправился в ювелирный магазин и приобрел другое. По какой причине — из преданности, из чувства вины? А может, по обеим причинам? Он хотел, чтобы кольцо оставалось на пальце, когда он выстрелит себе в голову.
— Мама!
В комнату влетела Келли с Полом и ребенком.
Плач дочери разрывал Грейс сердце, и она раскрыла свои объятия. Мэрилин появилась через несколько мгновений. Обнявшись, они составили круг. Затем Грейс поцеловала дочерей и прошептала:
— Нам необходимо заняться похоронами. Теперь ваш отец обретет покой.
Глава 18
Даниэль Шерман был похоронен через три дня в присутствии семьи и нескольких друзей. Боб Бэлдон — друг детства Дэна — произнес речь. Мужчины вместе играли в школьной футбольной команде, а после окончания школы вместе поступили в армию. Мэрилин не понимала, насколько близки были Дэн и Боб в свое время. После Вьетнама ее отец позволил ему, как и всем остальным друзьям, отойти в сторону. А сам опустился в собственный ад.
Мэрилин вернулась с заупокойной службы истощенной, как морально, так и физически. Требовалось время, чтобы обдумать события прошлого года, поэтому Мэрилин припарковалась возле галереи, а затем спустилась к береговой линии.
В беседке, где в летнее время по четвергам проходили концерты, было пустынно. Сев посреди рядов скамеек, Мэрилин уставилась вперед, раздумывая над сложными отношениями, которые были у нее с отцом. Он любил ее, теперь она знала, так сильно, как только мог любить кого-нибудь. И Келли тоже, вероятно, даже больше. И он любил их мать.