Укус змейки

Рэдкомб Люси

— Эверетт умер три года назад. Сандра — его падчерица, — с тихой грустью отозвался доктор.

Ощущение безнадежности волной захлестнуло Мэри. Так вот кто его невеста — падчерица любимого наставника, которому Джеф обязан всем, в том числе и карьерой! Да он никогда не оставит Сандру ради страсти, которую считает не более чем преходящим наваждением. Она, Мэри, не в силах состязаться с соперницей.

— Выходит, ты давно ее знаешь?

— Вообще-то по-настоящему я познакомился с Сандрой только на похоронах.

Бедняжка была вне себя от горя.

— И ты ее утешил. Представляю, какие формы приняло это утешение. Странно, что вы не встретились раньше, если она и впрямь души не чаяла в отчиме.

— Не вижу ничего странного, — спокойно ответил Джеф, и Мэри тут же устыдилась собственных низменных мыслей. — Мы сразу потянулись друг к другу: только вместе мы и могли пережить горе. Эверетт Хатчинсон был человеком большого ума и редких душевных качеств.

— Пожалуй, я поторопилась с выводами. Я ужасная фантазерка. В самом начале… — Она понизила голос. — В самом начале я даже побаивалась, что в тебя влюблена Сесиль. Или ты в нее.

— Исключено! — рассмеялся Джеф. — Мужчина всегда знает, когда женщина к нему неравнодушна.

— Всегда знает?.. — Мэри даже зажмурилась. Неужели он и впрямь видит ее насквозь?

— Я знаю, что ты не любишь своего Пола.

— Ты тоже отлично знаешь, что не любишь свою невесту!

— Сандра любит меня достаточно сильно, чтобы отказаться от должности в Лос-Анджелесе, о которой мечтала много лет. Я нуждался в помощи — и она осталась со мной.

— И ты доказываешь свою признательность, ухаживая за другой! — заметила Мэри то ли с укором, то ли с радостью.

— А по-твоему, я не задумываюсь о том же самом? А ты можешь представить, что со мной стало, когда ты на моих глазах бросилась под треклятую машину? — Джеф поежился, заново переживая утренние события.

Мэри чувствовала, что теряет голову.

— Мне не нужны крохи.

— Ты рассчитываешь, что я дам отставку Сандре после всех тех жертв, что она принесла ради меня и детей?

— Я ничего от тебя не жду, просто оставь меня в покое, — с достоинством отозвалась девушка.

Неудивительно, что оставшуюся часть дороги оба молчали. Такси затормозило у ворот загородной усадьбы. Доктор легко подхватил пострадавшую на руки и зашагал по дорожке к дому.

Родители встретили дочь с такой нежностью, что у той на глазах выступили слезы.

— Поверишь ли, телефон звонит не переставая. Ты у нас теперь — местная героиня! — гордо сообщила мать.

— Надеюсь, это долго не продлится.

— А мне казалось, ты обожаешь быть в центре внимания, — недоверчиво сощурился Джеф.

— Сюда, мистер Мейсон, опускайте ее прямо на диван, — сказал отец, поправляя подушки. — Вас только что показывали по телевизору в местных новостях: то-то мы полюбовались на героев дня! Ну,

главным образом на Мэри, но репортеры и вас не забыли: дескать, по счастью, на месте событий оказалось известное медицинское светило.

— Ну вот и на тебя пал отблеск славы, — съехидничала Мэри. — Собственно говоря, я стремилась привлечь внимание общественности к вопросу о старинных особняках, а не к собственной персоне. — Если упрямец вбил себе в голову, что она стремится к дешевой популярности, он глубоко заблуждается…

— Присядьте, мы так вам признательны, — пригласил хозяин дома Честер Грант.

— Простите, но мне пора. У ворот ждет такси, а моя бедняжка-невеста, надо полагать, совсем с ног сбилась, пестуя моих племянничков. Мне давно пора сменить ее на ответственном посту.

— Вы уже переселились в «Райский уголок»? — полюбопытствовала Линда.

— Нет, мы пока остановились в отеле; дом еще не готов приютить нас. — Мейсон не добавил, что невеста отозвалась о приобретенной им усадьбе, мягко говоря, крайне несдержанно. — Ремонт вот-вот начнется. Сейчас дети живут у моей матери, но она уже немолода.

Линда сочувственно кивнула.

— Огромное вам спасибо за заботу о нашей дочери. Пол нам все рассказал. — Женщина быстро переглянулась с мужем, в глазах у нее прыгали озорные искорки. Мэри задумалась, что же именно поведал родителям друг детства? — Пол хотел вас дождаться, но мы убедили его поехать домой. Мне показалось, что так будет лучше; дочь терпеть не может, когда с ней нянчатся. Она становится… гм… повышенно возбудимой. Вы, наверное, уже и сами это заметили.

Воздержавшись от комментариев, Мейсон учтиво распрощался с хозяевами. Честер сердечно пожал гостю руку.

— Спасибо, милый Джеф, — тепло поблагодарила Линда. Она многозначительно глянула на дочь, напоминая о хороших манерах.

— Спасибо, — неохотно изрекла Мэри. Слова «милый Джеф» звучали в ее ушах. Ах, как бы ей хотелось произнести что-то похожее!

К ее изумлению, Мейсон наклонился и поцеловал «героиню дня» в лоб.

— Надеюсь, ты больше не станешь бросаться под лимузины? Уж больно сомнительное развлечение! — Шутливое замечание вызвало взрыв смеха родителей, но в зеленых глазах дочери читалось страдание, а не веселость.

На этот раз я сама себя превзошла, мрачно размышляла она. Влюбилась, и притом совершенно слепо.

6

Спустя два дня вынужденного безделья у Мэри руки чесались разломать и выбросить треклятые костыли. Терпение никогда не входило в число ее добродетелей, и плохое настроение вымещалось на домашних.

— Неужели это нога делает тебя такой несносной? — заохала мать после очередной вспышки дочери. — Или, может, дело вовсе не в коленке?