Укротители моря
Шрифт:
– Черт побери того растяпу! – выругался Хоугтон.
На самом фрегате, который еле-еле двигался, ничего не могли сделать для того, чтобы подойти ближе и выяснить, что там происходит.
– Согласен с вами, – ответил штурман, поглядывая на подкрадывавшийся густой и плотный туман.
Он вздымался и клубился над морской гладью, пока в конце концов его молочная пелена не поглотила удаленное судно.
Из-за белой стены вдруг послышались глухие звуки двух пушечных выстрелов. Сигнальные флаги и выстрелы – все вместе, несомненно, представляло собой сигнал бедствия.
Хоугтон застыл на месте, все взоры
– Баркас на воду, распорядитесь, мистер Пирс, – отдал приказ капитан, на мгновение задумался, потом произнес: – Десять человек под началом боцманмата, прибавить к ним еще двух помощников плотника. Да, и не забудьте также хирурга. – Капитан оглядел палубу и поймал взгляд Кидда.– Отправляйтесь туда, мистер Кидд, и выясните, что там случилось. Если есть опасность, что судно тонет, и наши люди смогут спасти его, то действуйте. В противном случае скажите его владельцу в самых крепких выражениях, что с королевским фрегатом нельзя забавляться подобным образом.
Кидд очень хорошо понимал, почему выбор пал именно на него. Если он потеряется в тумане, то, как самый младший офицер, он представляет наименее чувствительную потерю.
Когда баркас повис на нокталях, Хоугтон вдруг добавил:
– Возьмите с собой оружие, мистер Кидд.
На некоторых судах перевозились каторжники для строительства укреплений в Сент-Джоне, и встреча с ними могла быть опасной.
Кидд зашел к себе в каюту, достал шпагу – необходимую принадлежность морского офицера, символ его власти в том случае, когда офицер поднимался на борт чужого корабля. Коул помог застегнуть перевязь и крючок с темляком и ножнами.
– Ничего страшного. Торговец заблудился, – пошутил Том, видя серьезное выражение лица Коула.
Выйдя на палубу, Кидд велел Роусону взять лодочный компас. Матросы спускались в баркас, потом сообща спустили туда ящик с оружием. Ставить мачту и паруса в безветренную погоду было бессмысленно. Вскоре вернулся Роусон с маленьким деревянным ящичком, в котором на шарнирной подвеске покоился четырехдюймовый компас. Кидд определил пеленг – угол между направлением, в котором виднелось незадачливое судно, и направлением, указываемым компасом, – потом осторожно передал ящичек вниз. Затем в лодку спустился Роусон с висящим на боку мичманским кортиком, а следом за ним и сам Кидд.
– Держите румпель, – сказал Роусону Кидд, усаживаясь на сложенные на корме паруса. Напротив него примостился хирург.
– Мистер Пибис почему вы не захватили с собой никаких лекарств?
– Да? А вам известно, что я должен буду лечить? Я попытался уговорить наших бравых служак погрузить всю мою аптеку целиком, однако…
– Прошу вас, мистер Кидд, не теряйте время попусту, – донесся с борта фрегата голос Хоугтона.
– Есть, сэр, – отчеканил Кидд. – Отчаливаем! – бросил он Роусону.
– Оттолкнись, – скомандовал Роусон. – Весла готовь. Вместе взялись.
Кидд спрятал компас в угол на корме баркаса, предварительно удостоверившись, что поблизости нет никакого железа. Возможно, от этого зависела их жизнь.
Люди согнулись над веслами. Грести надо было добрых три мили, однако погода им явно благоприятствовала: море было тихим, а воздух сухим и холодным, хотя
Роусон стоял, держась за румпель, и глядел вперед.
– Мистер Роусон, – спокойно произнес Кидд, – вы не проверили наш обратный пеленг за последние четверть мили.
Юноша недоуменно обернулся на оставленный позади фрегат и с озадаченным видом снова уставился вперед.
Кидд продолжал тихим голосом:
– Пока мы плывем в выбранном направлении, нам надо регулярно проверять его для того, чтобы, двигаясь назад, мы следовали точно по обратному пеленгу. Если же нет, то…
Услышав в ответ что-то невнятное, Кидд закончил:
– …значит, нас относит в сторону течение с траверза. Тогда, если мы хотим вернуться назад, нам нужно сделать поправку, – и он украдкой бросил взгляд на компас, проверяя их курс.
Белая пелена приближалась, вот она надвинулась, и они внезапно перенеслись из мира с неярким солнцем и бескрайним морем с черными точками кораблей в непроницаемый для глаз белый мир, где почти не было видно солнечного света, который рассеивался в тумане. Людские голоса зазвучали приглушенно, все вокруг стало влажным и скользким. Они медленно двигались сквозь густой клубящийся туман. Кидд то и дело сверял курс, понимая, что только знание обратного пеленга приведет их назад к фрегату. Томас слышал тяжелое дыхание гребцов, на слух оно воспринималось довольно необычно – одновременно и близко, и далеко. Воздух был настолько пропитан парами влаги, что она оседала на его одежде и на рукавах и стекала струйками с полей его шляпы за шиворот.
– Сэр! – Поулден склонил голову набок. – Впереди, кажется, лодка!
– Суши весла! – скомандовал Кидд, и люди сразу перестали грести. – Тихо! Соблюдать тишину!
Матросы замерли на своих местах в напряженном ожидании. Все прислушивались, вокруг лодки отчетливо раздавалось журчанье и плеск воды. Однако впереди действительно что-то двигалось. Раздался глухой стук, по-видимому, дерево ударилось о дерево, послышалось равномерное поскрипывание, причем совсем близко, так могли скрипеть только весла в уключинах. Для уха моряка скрип весел звучал совсем по-будничному, но, с другой стороны, кто и с какими намерениями решился плавать в лодке в такую погоду? Вдруг шум стих, но едва Кидд открыл рот, как шум снова возобновился, став более слабым и осторожным. Но откуда он шел? Белые клубы густого тумана поглощали, искажали, рассеивали звуки, мешали установить их направление.
Томаса охватило предчувствие надвигающейся опасности.
– Разобрать оружие. Я держу румпель. Быстро! – прошипел он.
Деревянный ящик с оружием опустел за минуту. Абордажные сабли, один или два томагавка, заряженные шесть больших пистолетов мгновенно разошлись по рукам. Кидд заметил, что пистолеты заряжены, и возблагодарил в душе оружейников, положивших им все это в лодку. Он вынул шпагу из ножен. Остро отточенная, доныне казавшаяся такой элегантной, шпага теперь представлялась ему хрупкой и ненадежной по сравнению с хорошо знакомым ему широким лезвием абордажной сабли.