Укротители моря
Шрифт:
Пибис занимался ранеными, лежавшими на дне баркаса.
– Возвращаемся домой, – объявил Кидд, оглядываясь вокруг себя в поисках компаса. – Ты не помнишь, какой курс…
Бледный как полотно Роусон протянул разломанный ящичек с разбитым компасом. Похолодев от ужаса, Кидд сразу понял, в каком опасном положении они очутились. Туман вокруг лодок стал еще плотнее, колыхающиеся волны также не позволяли установить, с какой стороны они приплыли. В пылу сражения все забыли, откуда и куда они плыли. У них не было ни одного навигационного прибора, с помощью которого можно
На лицах людей проступило выражение мрачного озлобления: всем было ясно, насколько ничтожны их шансы найти нужный курс. Кидд, обернувшись к Роусону, приказал:
– Ступай к французам и поищи их компас.
Мичман подтянул лодку французов и перебрался в нее, как вдруг на ее корме приподнялся француз, которого пощадил Кидд, в руках он держал компас. Роусон поднял руку, делая ему одобрительный знак, и полез на корму. Но тут француз, злобно взглянув на Кидда, с отчаянной решимостью поднял ящичек и бросил его в воду, прежде чем Роусон добрался до него. На баркасе все застыли, словно не веря своим глазам, но через миг англичане вскочили на ноги, яростно выкрикивая проклятия:
– Свернуть шею этому ублюдку! Хватай его!
Поулден лихорадочно провел рукой по стволу пушки, если начнут перескакивать на французскую лодку, то как ему быть в таком случае, не стрелять же в своих.
– А ну стоять! Вы кто – моряки или расхныкавшиеся салаги! – заорал Кидд. – Пусть кто-нибудь только посмеет перебраться к французам!
Он окликнул квартирмейстера Соултера, сидящего на носу возле небольшого поперечного брашпиля.
– Соултер, впереди ведь твои люди, – крикнул он, указывая на них взмахом руки. – Ты отвечаешь передо мной за их поведение, чтобы они не вели себя как плаксивые бабы.
– Сэр, вам помочь? – смуглолицый Лаффин выпрямился во весь свой огромный рост с задней банки, где ему только что перевязали рану на шее.
– Благодарю, Лаффин, – ответил Кидд, почти не скрывая своего облегчения. Если бы ситуация в лодке внезапно ухудшилась, то боцманмат оказался бы бесценным помощником.
– Я надеюсь, что сейчас положение уладится. Весь бесполезный хлам за борт. Раненые к мистеру Пибису.
Поломанные весла, расщепленные решетки, вместе с ними все прочие обломки – все полетело в воду.
– Мертвецы, сэр? – дрожащим голосом спросил Роусон.
Лицо Кидда посуровело.
– Может быть, неприятель совсем рядом. Отправить их за борт.
Если бы они повстречались с другой вражеской лодкой, трупы мешали бы сражаться. После короткой паузы первый мертвец с плеском упал в воду. Его неподвижное тело медленно поплыло прочь. В пылу сражения англичане избавлялись от трупов – такова была их манера; французы обычно сохраняли мертвецов на борту в виде балласта или прикрытия. Затем в воду полетели другие мертвецы, один из трупов все никак не хотел отставать от лодки и своим видом мешал Кидду – сосредоточиться на том, как найти выход из их опасного положения. Туман по-прежнему клубился
– Кто-нибудь из вас бывал раньше в районе Больших банок? – спросил Кидд, стараясь скрыть свою тревогу и смятение.
В ответ послышалось мрачное и унылое бормотание, видимо, вызванное беспомощностью офицера, пока наконец не поднялся один из матросов.
– Я когда-то ловил здесь треску, – словно оправдываясь, признался он. Кидд отметил про себя отсутствие полагающегося при обращении «сэр».
– Расскажите, пожалуйста, – матрос перелез через ряд банок поближе. – Туман, как долго он может держаться?
Матрос пожал плечами:
– Часы, дни, даже недели.
Итак, не было никакого смысла дожидаться, пока туман рассеется.
– С наступлением ночи он немного слабеет, хотя не стоит слишком рассчитывать на это, – добавил матрос.
– Какая здесь глубина?
Может быть, удастся подать звуковой сигнал по воде, чтобы их услышали, или узнать кое-что о дне. Кидд смутно помнил рисунок на морской карте: вблизи от побережья Ньюфаундленда устилавший морское дно серый песок с черными крапинками менял цвет на коричневый, кроме того, начинала попадаться белая галька.
– Это зависит от того, где мы находимся, возможно, и пятьдесят, и сто саженей, кто знает?
Теперь стало ясно, что никто в лодке не мог подсказать выход из ситуации, в которой они очутились. Кидд интуитивно почувствовал, что ему следует рассчитывать только на себя.
– А солнце когда-нибудь появляется на небе?
– Нет, не появляется. Такая погода стоит все время, – матрос оперся рукой о борт, равнодушными глазами глядя на Кидда. Как никак, это была не его проблема. Вдруг он развязно прибавил: – Иногда ночью на небе видна луна.
Кидд хорошо знал, что луна мало пригодна для навигационных вычислений, да и все равно астрономических таблиц у него не было. Положение явно становилось безвыходным, предвещая неминуемый конец. Хотя еще оставалось два выхода: либо дрейфовать и ждать помощи, либо грести наугад в каком-нибудь направлении. Как в одном, так и в другом случае им, скорее всего, грозила мучительная смерть от голода и холода.
– У нас есть весла, может, нам удастся выкарабкаться, – пробормотал один из матросов, ударяя рукой по веслу. У них оставалось еще достаточное количество целых весел, по четыре с каждой стороны, чтобы можно было грести, однако расчет на авось вынудил Кидда еще раз холодно и трезво обдумать создавшееся положение.
– Хватит нести чушь, – бросил он. – Надо подождать.
Он не мог объяснить причину своего решения, но в любом случае он выигрывал время. Туман никак не хотел рассеиваться. Смеркалось. Им ничего не оставалось, как ждать ночи. Опасность наступит тогда, когда люди замерзнут в туманной сырости и ночном холоде и больше не смогут спокойно оставаться на своих местах.
Французы сидели в своей лодке плотной кучкой, иногда о чем-то приглушенно переговариваясь: не собирались ли они взбунтоваться? Да и на баркасе его люди обсуждали что-то недовольными низкими голосами.