Укротитель принцесс

Шелл Леона

— Хочешь, посидим, посмотрим на фигуристов?

Ее улыбка напомнила ему о прежней Тори, отчаянной искательнице приключений.

— Хочу. Горячий шоколад — за мой счет.

Они купили в баре горячий напиток и сели на скамью. Через окно из зала ресторана доносились звуки гитары. Тори задумчиво посмотрела на пар, поднимающийся над чашкой.

— Мне, конечно, приятно слышать твою похвалу, но, говоря по справедливости, в том, что дело пошло так быстро, есть и твоя заслуга.

Джош недоуменно поднял брови.

—

Ты скромничаешь.

— Ничего подобного. Когда человек искренне любит то, чем занимается, а не просто зарабатывает деньги, это всегда чувствуется. Я абсолютно уверена, что тебя ждет успех.

Ее уверенность передалась Джошу, и он вздохнул с облегчением — наверное, впервые за несколько месяцев. Теперь он и сам наконец поверил, что его начинание будет успешным. Одно дело — купить стабильно работающий отель, и совсем другое — начинать собственное предприятие с нуля. Отель приносит надежный доход, но никогда не принесет того удовлетворения, какое получаешь от создания собственной фирмы.

— Почему ты вернулся из Швейцарии? — спросила Тори в перерывах между глотками горячего шоколада.

Над ее верхней губой осталась тонкая полоска коричневой пены. Джош уставился на нее, как завороженный. Восемь лет назад он, не долго думая, слизнул бы этот след с ее губы своим языком. Интересно, как Тори отреагирует, если он попытается сделать это сейчас?

— Слишком шумно, слишком много амбициозной молодежи.

Тори облизнула губу, и Джош испытал острейший приступ первобытного голода.

— То есть слишком много юных Джошей Грантов?

— Таким я никогда не был.

Тори фыркнула.

— Ты со мной не согласна?

— Знаешь, когда-то ты был совершенно неукротимым.

Вот именно, «когда-то», с горечью подумал Джош. После травмы он даже не поднимался на гору. Он, правда, обучал местных подростков всяческим тонкостям катания на лыжах, в свое время позволившим ему добиться успеха, но не более того. Он превратился бы в бледную тень себя прежнего, но, к счастью, у него есть новая сфера приложения сил, новая вершина, которую нужно покорить, — бизнес.

Тори наблюдала за Джошем и пыталась понять, о чем он думает. Судя по всему, он был не в настроении говорить о прошлом, но Тори хотелось задержаться в этой зимней сказке. Пока она придумывала благовидный предлог, какой-то горнолыжник свернул с проходящей рядом трассы и помчался в их сторону.

— Поберегись! — завопил он.

— Привет, Тони! — крикнул Джош. — Только не налети на мою гостью.

Казалось, Тони неминуемо врежется в террасу, но в последнюю секунду паренек лихо заложил крутой вираж и ловко затормозил. Он снял очки и посмотрел на Джоша с откровенным обожанием.

— Ну как, неплохо?

— Неплохо. Ты делаешь успехи. Мама тебе сказала, что на этой неделе я буду занят?

Тони кивнул.

— Но это

ничего, по-моему, я уже освоил все повороты.

— Почти. Если все будет нормально, на следующей неделе у меня появится время, и мы с тобой выйдем на настоящую трассу.

Мальчик просиял и от радости чуть не сорвался на визг.

— Правда?

— Правда. А теперь катись отсюда.

Джош шутливо ткнул мальчика в плечо. Тори с интересом наблюдала за ними. Джош, по-видимому, уже не такой бродяга, как раньше. Если восемь лет назад он жил как перекати-поле, нигде не задерживаясь надолго, ни к чему и ни к кому не привязываясь, то теперь, кажется, кое-что изменилось.

— Это сын Греты, — пояснил Джош с улыбкой. — Помнишь горничную, с которой я заходил в твой номер, когда ты...

Он погладил ее по руке, живо напомнив Тори о таком же прикосновении, только в другой ситуации, куда более интимной. Тори немного — чтобы это не выглядело демонстративным — отодвинулась, полная решимости пресечь любую попытку флирта в самом зародыше.

— Кажется, он славный паренек. А где же ты теперь живешь? В своем отеле?

— Я неплохо устроился в бревенчатом домике примерно в миле от отеля.

— Ты его купил?

— А тебя это удивляет?

Тори пожала плечами.

— Мне трудно представить тебя осевшим на одном месте.

— Мне пришлось на некоторое время осесть.

Джош поморщился, из чего Тори сделала вывод, что необходимость торчать на одном месте для него не более приятна, чем страшная травма, два года назад положившая конец его спортивной карьере.

— Я читала в газетах о твоей травме, но это было давно. — В действительности Тори чуть ли не наизусть знала те статьи, но ей хотелось услышать его версию событий. — Что произошло, Джош?

— Я совершил глупость, — коротко бросил Джош.

Тори не стала приставать с расспросами. Она наблюдала за одним веселым дружным семейством, которое вышло на лед, по-видимому, в полном составе, включая карапуза лет трех.

— Я заложил рискованный вираж и неверно рассчитал скорость. Я был в ударе.

Тори хорошо помнила, каким бывает Джош, когда он в ударе. На трассе это означало риск на грани безрассудства, а в постели... в постели это означало, что на следующий день с лица Тори не будет сходить довольная улыбка.

— Ты потерял контроль?

Джош нахмурился.

— Скорее я потерял бдительность, слишком увлекся ощущением скорости. А потом... да, пожалуй, — неохотно согласился он, — я потерял контроль над ситуацией.

В глазах Джоша отразилась такая горечь, что Тори чуть не забыла о данном самой себе обещании не выходить за рамки, чисто делового общения. В эту минуту ей больше всего хотелось протянуть к Джошу руки, обнять его, утешить... Но ей нужно было слушаться голоса разума, а не сердца.