Укротитель принцесс

Шелл Леона

Тори промолчала и попыталась незаметно отодвинуться от Джоша. То обстоятельство, что она лежала под одеялом голышом, не прибавляло ей уверенности в себе и не помогало избавиться от воспоминаний об эротическом сне. Тори всерьез опасалась, что еще немного — и она предложит Джошу разделить с ней ложе. Борясь с искушением, она подтянула одеяло к самому подбородку.

— Извини за опоздание. Дай мне пять минут на то, чтобы одеться. Встретимся в вестибюле, как договаривались.

Тори надеялась, что Джош поймет намек и оставит ее одну. Но он неожиданно положил

руку ей на лоб.

— Ты уверена, что можешь встать? — спросил он с усмешкой. — По-моему, у тебя жар.

Если у Тори и не было жара, то от его слов, от дьявольской усмешки, от его прикосновения ее действительно бросило в жар. Совершенно некстати она вспомнила, как восемь лет назад эти же длинные пальцы дарили ей ощущения, подобных которым она не испытывала ни до того, ни после.

— Со мной все в порядке, я спущусь через пять минут.

Тори ждала, когда он уйдет. Она чувствовала себя пленницей собственной наготы. Джош убрал руку с ее лба, но с кровати встать и не подумал. В его глазах появился хорошо знакомый Тори озорной блеск.

— Интересно, что на тебе надето?

Тори сказала себе, что Джош ее просто дразнит. Справиться с его поддразниваниями ей было куда легче, чем с искренним интересом.

— Это тебя не касается!

К сожалению, нелегко держаться с достоинством, когда не можешь даже встать, а прическа похожа на воронье гнездо.

— Я случайно заметил, что твой халат лежит на стуле, — пояснил Джош вкрадчиво. — Вот и заинтересовался, что же на тебе осталось.

Тори почувствовала, что она вся пылает. Но сдаваться она не собиралась.

— Я хочу, чтобы ты ушел и подождал, меня внизу.

— Ты правда этого хочешь?

Нет!!!

— Да.

Решимость в голосе Тори была на все сто процентов напускной, и Джош это понял.

— Знаешь, Тори, все-таки хорошего игрока в покер из тебя не получится, ты совершенно не умеешь блефовать.

Он провел пальцем по ее обнаженному плечу, затем по всей руке до запястья. Кровь в венах Тори превратилась в раскаленную лаву. Ей вспомнилось, как они играли в покер на раздевание... выигрывал обычно Джош, но в конечном счете выигрывали оба. Однако, как бы ни были сладки воспоминания, Тори ждала работа. А уж тянуться душой и телом к человеку, который никогда не ночует под одной и той же крышей дольше недели, предпочитая мотаться по всему свету и повсюду разбивать женские сердца, было и вовсе бессмысленно.

— Джош, я приехала сюда не в игры играть.

Тори говорила тихо, но ее серьезный тон подействовал на Джоша. Он кивнул и поднял руки, словно признавая свое поражение:

— Ты права. Больше никаких игр.

Только когда он встал с кровати, Тори ощутила холод потери и поняла, что быть правой порой не так уж приятно. Она крепче сжала пальцами края одеяла, мысленно повторяя, что именно этого от Джоша и добивалась. Направляясь к двери, Джош остановился возле стола и посмотрел на бумаги, которые Тори там разложила.

— Можно взять их с собой? Почитаю, пока буду ждать тебя внизу...

— Неужели ты не можешь подождать

пять минут?

Но Джош уже начал читать, да так увлекся, что проигнорировал реплику Тори. Взяв со стола папку, он продолжил путь, читая на ходу, и только рассеянно пробормотал:

— Тогда до скорого.

Наконец дверь номера закрылась за ним. Тори вздохнула с облегчением. Хотя Джош прихватил ее бумаги, по крайней мере, он ушел. Пока он сидел на ее кровати, ей было очень трудно бороться с искушением. Как, спрашивается, она сможет продержаться целую неделю в обществе Джоша и не упасть к нему в руки, как спелая груша?

Тори встала и взяла из чемодана самый строгий из своих деловых костюмов — к счастью, он почти не помялся. Костюм должен был сыграть роль доспехов, которые защитят ее от стрел обаяния Джоша. Потому что, как бы ее к нему ни влекло, Тори не собиралась поддаваться обаянию этого плейбоя. И это было вопросом не самолюбия, а жизни и смерти: если она снова сблизится с Джошем, то второго расставания — а оно неизбежно — просто не переживет.

Тори спустилась в вестибюль через пятнадцать минут после того, как Джош покинул ее номер. Судя по серому твидовому костюму, строгой прическе и сурово сжатым губам, Тори была на него страшно сердита. Джош попытался загладить вину. В качестве оливковой ветви он протянул Тори ее же папку и сказал:

— Блестящий план.

— А ты воришка.

Она выхватила у него папку и сунула под мышку.

Вот тебе и примирение, подумал Джош.

— Извини, Тори. Но ты оставила папку открытой, и, как только текст привлек мое внимание, я не смог остановиться.

— Тебе вообще не следовало заходить в мой номер, — проворчала Тори.

— Ты что, была бы рада, если бы я оставил тебя глохнуть от того грохота? Ладно, Тори, не дуйся. Пойдем лучше поедим жареной форели и ты посвятишь меня в свои планы.

Когда они вышли из отеля, гнев Тори потихоньку стал остывать. На улице шел снег, и она обрадовалась ему, как ребенок. Тори смилостивилась настолько, что даже позволила Джошу взять ее под руку: себе она объяснила это тем, что подошвы ее кожаных сапожек скользили на снегу.

Джош старался не думать о ногах Тори. Ему нужно было сосредоточиться на плане продвижения своей продукции на рынок. Поскольку его карьера профессионального лыжника закончилась, все надежды он возлагал на свою молодую фирму по производству лыж.

Когда речь зашла о деле, ради которого Тори и приехала, она, казалось, расслабилась. Джош был приятно удивлен ее деловой сметкой. После обеда, когда они вышли на морозный ночной воздух, Джош совершенно искренне заметил:

— Теперь я понял, почему тебя считают мастером своего дела.

Джош знал, что не стоило лишний раз подвергать себя искушению, оставаясь в обществе Тори дольше необходимого, но она с таким интересом смотрела на фигуристов, кружащих по льду замерзшего пруда, что он проникся ее настроением. Вейл зимой похож на ожившую рождественскую открытку. Кивнув в сторону террасы ресторана «Вэлли», Джош предложил: