Укрощение
Шрифт:
Возле конюшни стояли на морозе несколько девочек. Эмма и Лисен побежали к ним, и Анна пошла следом за ними.
— Привет, почему вы здесь стоите? — поинтересовалась она у юных наездниц.
— Марта до сих пор не пришла, — сказала высокая темноволосая девочка. — А она никогда не опаздывает.
— Значит, она скоро появится, — предположила Анна.
— Но Молли тоже должна была быть здесь и помогать ей, — сказала брюнетка, которая, видимо, была лидером в группе. Остальные закивали.
— А вы стучали к ним в дверь? — спросила Анна и посмотрела на жилой дом неподалеку от конюшни. Там горел свет — похоже, кто-то был дома.
— Нет,
— Ну тогда я пойду постучусь, — решила женщина. — Подождите здесь.
Она почти бегом направилась через двор к дому Юнаса и Марты. От пробежки тошнота только усилилась, и, подойдя к дому, Анна вынуждена была опереться о перила. Ей пришлось звонить дважды, прежде чем Юнас открыл дверь. Хозяин вытирал руки о передник — судя по запахам, он был занят приготовлением еды.
— Привет, — сказал он с вопросительным выражением лица.
Анна откашлялась:
— Привет. Марта и Молли здесь?
— Нет, они, скорее всего, в конюшне, — Перссон посмотрел на часы. — У Марты через несколько минут занятие, и, мне кажется, Молли собиралась ей помогать.
Его неожиданная гостья покачала головой:
— Они туда не пришли. Как ты думаешь, где они могут быть?
— Понятия не имею, — ответил ветеринар и задумался. — Я не видел их с раннего утра, потому что мне пришлось уехать на срочный вызов, а когда я вернулся, дома никого не было. Потом я спал, сидел в кабинете — был уверен, что после обеда они в конюшне… У Молли скоро важное соревнование, так что я думал, что они вовсю тренируются. Да вот и машина на месте.
Он указал на голубую «Тойоту», стоявшую возле дома.
Анна кивнула:
— Что же нам делать? Девочки ждут…
— Я могу позвонить Марте на мобильный. Зайди пока в дом, — сказал Перссон и обернулся. Взяв свой телефон, лежавший на столике в холле, он нажал на клавишу быстрого набора.
— Не отвечает. Как странно. Он у нее всегда при себе, — вид у Юнаса был встревоженный. — Сейчас спрошу маму.
Он стал звонить матери, и Анна слышала, как он объяснял ей, в чем дело, одновременно заверяя ее, что ничего страшного не случилось и что все идет как положено. Заканчивая разговор, ветеринар несколько раз сказал «Пока».
— Разговаривать с мамами по телефону — это нечто, — проговорил он, поморщившись. — Легче заставить свинью полететь, чем маму — положить трубку.
— Да-да, — проговорила Анна, делая вид, что понимает, о чем он говорит, хотя на самом деле их с Эрикой мать вообще почти никогда им не звонила.
— Судя по всему, они заходили к маме на чай в первой половине дня, но потом она их больше не видела, — рассказал Юнас. — Молли не пошла сегодня в школу, у нее болел живот, но после обеда они все равно собирались тренироваться — так они ей сказали.
Он накинул на себя куртку и придержал гостье дверь:
— Я пойду поищу их. Они должны быть где-то здесь.
Юнас с Анной прошли по всему двору, заглянули в старый сарай, на манеж и в класс. Ни Марты, ни Молли нигде не было.
Девочки зашли в конюшню. С улицы были слышны их голоса: они разговаривали с лошадьми — и друг с другом.
— Мы еще немножко подождем, — сказала Анна. — А потом, наверное, поедем домой, если они не появятся. Возможно, произошло какое-то недоразумение по поводу времени.
— Да, наверное, — проговорил ветеринар с сомнением в голосе. — Но я сейчас посмотрю еще раз, так что пока не отчаивайтесь.
— Конечно, —
Они ехали домой. Патрик настоял, что за руль сядет он. Это было необходимо ему, чтобы разрядиться.
— День прошел насыщенно, — сказал он. — Конечно, эта встреча была очень полезной, однако я все же надеялся, что мы вынесем из нее нечто более конкретное, что в какой-то момент я воскликну: «Эврика!»
— Это наверняка случится немного позже, — ответил Мелльберг, пребывавший в необычно хорошем расположении духа. Вероятно, он еще не отошел от всеобщего внимания, которое было приковано к нему, когда он рассказывал об Ингеле Эрикссон. «Этого ему хватит на несколько недель», — подумал Хедстрём. Впрочем, он понимал, что и ему не следует впадать в уныние. Нельзя, проводя завтра утром летучку для своих сотрудников, передать им чувство, что они зашли в тупик.
— Может быть, ты прав, и встреча все же что-то дала, — сказал Патрик вслух. — Палле употребит дополнительные силы на то, чтобы изучить дело Ингелы Эрикссон, и если мы все будем стараться, то, возможно, нам удастся найти, в чем отличие исчезновения Минны Вальберг от остальных.
Он надавил на газ. Ему не терпелось добраться до дома, переварить все услышанное за день и, может быть, обсудить это с Эрикой. Ей часто удавалось упорядочить то, что напоминало ее мужу полный хаос, и никто не умел помочь ему лучше, чем она, когда надо было упорядочить разрозненные мысли.
Кроме того, Хедстрём намеревался попросить ее об одной услуге, о чем не собирался рассказывать Мелльбергу, который больше всех ворчал по поводу привычки писательницы вмешиваться в их расследования. Хотя Патрик и сам порой мог всерьез рассердиться на супругу, она обладала потрясающей способностью взглянуть на дело под новым углом зрения. Викинг попросил его воспользоваться этим качеством жены, тем более что она уже была некоторым образом вовлечена в дело, учитывая ту возможную связь, которую ей удалось нащупать между Лайлой и исчезновением девочек. Хедстрём даже размышлял, не поднять ли этот вопрос на совещании, но в конце концов решил все же этого не делать. Для начала ему надо узнать побольше, иначе существует опасность, что это только отвлечет силы следствия, не приведя ни к чему дельному. Пока Эрика не нашла ничего, что подкрепляло бы ее догадку, однако по опыту Патрик знал, что если его супругу одолевают предчувствия, к этому стоит прислушаться. Она редко ошибалась, что его порой очень раздражало, однако было исключительно ценно. Именно поэтому полицейский хотел попросить ее посмотреть видеозаписи всех разговоров с родственниками. По-прежнему оставался открытым главный вопрос — найти общий знаменатель, объединяющий девушек, и, возможно, Эрике удастся обнаружить то, что пропустили все остальные.
— Я хотел предложить собраться завтра в восемь утра и рассказать остальным о результатах дня, — сказал Хедстрём начальнику. — И еще я хотел попросить Паулу прийти, если у нее будет такая возможность.
В машине стояла тишина, и Патрик постарался сосредоточиться на вождении. Дорога становилась слишком скользкой.
— Что скажешь, Бертиль? — спросил он, так и не получив реакции на свои предыдущие слова. — Паула сможет прийти завтра?
В ответ ему послышался громкий храп. Бросив взгляд в сторону, водитель констатировал, что Мелльберг уснул. Долгий рабочий день утомил его — он ведь к такому не привык.