Укрощение
Шрифт:
Инспектор криминальной полиции Палле Викинг, назначенный председателем собрания, откашлялся:
— Добро пожаловать к нам, в полицию Гётеборга. Я хочу поблагодарить всех вас за успешное сотрудничество. Можно было бы сказать, что нам следовало бы собраться раньше, но все мы знаем, как тяжело и зачастую неэффективно идет сотрудничество между полицейскими округами. Может оказаться, что сейчас как раз настал удачный момент. — Опустив глаза, он добавил: — То, что Виктория Хальберг была обнаружена в таком виде, само собой трагедия. Однако она дает нам картину того, что могло случиться
— Он всегда так разговаривает? — прошептал Мелльберг на ухо сидящему перед ним Патрику.
Тот кивнул:
— Он поздно выучился на полицейского, но сделал головокружительную карьеру. Говорят, что он очень умный. До этого был ученым-философом.
Бертиль разинул рот от удивления:
— Подумать только! А имя у него наверняка выдуманное?
— Нет, но оно ему очень подходит.
— Боже мой, он жутко похож на этого самого… как там его звали… того шведа, который боролся с Рокки.
— Ты сказал, — улыбнулся Хедстрём. Его шеф был прав. Палле Викинг был просто копией Дольфа Лундгрена.
Но когда Мелльберг подался вперед, чтобы снова что-то прошептать, Патрик шикнул на него:
— Давай все же послушаем!
Тем временем Палле продолжал свое вступительное слово:
— Я предлагаю пройти по кругу, чтобы каждый участок рассказал, как обстоят дела с их расследованием. Большую часть информации вам отправили заранее, однако я позаботился о том, чтобы все получили папки с актуальными данными. Кроме того, всем будут розданы копии снятых на видео бесед с родными пропавших девочек. Это была хорошая инициатива. Спасибо, Таге!
Он кивнул низенькому крепкому мужчине с густыми усами, отвечавшему за расследование исчезновения Сандры Андерссон.
Еще в то время, когда пропала Дженнифер Баклин — через полгода после Сандры, — возникли первые наметки на поиски связи между этими двумя исчезновениями, и Таге дал полицейским другого округа совет последовать их примеру и снимать на видео беседы с родственниками. Замысел заключался в том, чтобы дать членам семей в спокойной обстановке изложить свои наблюдения, связанные с исчезновением. Кроме того, находясь в доме, следователи могли лучше составить себе представление о личности пропавшей девушки. С тех пор так поступали во всех округах, и теперь полицейские могли увидеть фильмы своих коллег.
На стене висела большая карта Швеции, где булавками были отмечены места исчезновения девушек. Несмотря на то что у них в участке была такая же, Патрик прищурился, в очередной раз пытаясь увидеть хоть какую-то закономерность. Однако никакой связи между отмеченными географическими точками он увидеть не мог — разве что то, что все они находились на юго-западе и в центральных районах Швеции. На востоке и на севере — севернее Вестероса — никаких булавок не наблюдалось.
— Ну что ж, начнем с тебя, Таге? — Палле указал на следователя из Стрёмсхольма, который поднялся и занял его место перед доской.
Один за другим следователи выходили и рассказывали обо всех аспектах своих расследований. Хедстрём с разочарованием констатировал, что это не давало никаких новых идей или зацепок. Здесь была только та же самая разрозненная информация, что и в материалах дел, с которыми они уже ознакомились, и Патрик догадался, что не только он испытывает
Мелльберг выступал последним, так как Виктория исчезла позже всех. Уголком глаза его подчиненный видел, как он сгорает от нетерпения получить свои минуты славы. В душе Патрик надеялся, что его начальник готов к выступлению и что он сделал домашнее задание хотя бы на троечку.
— Всем привет! — жизнерадостно начал Бертиль, как всегда, не способный почувствовать общее настроение и адекватно на него отреагировать.
В ответ ему послышалось разрозненное бормотание. «Боже мой, что сейчас будет?» — подумал Хедстрём. Но, к его большому удивлению, Мелльберг четко и вразумительно изложил ход следствия, а также суть теорий Герхарда Струвера о психологическом профиле преступника. На короткий момент он даже показался вполне компетентным полицейским, и лишь когда он подошел к тому, что было новым для остальных присутствующих, его сотрудник затаил дыхание.
— Репутация у нас в Танумсхеде такова, что мы в высшей степени компетентны и выполняем полицейскую работу исключительно эффективно, — сказал Бертиль, и Патрик с трудом сдержался, чтобы не фыркнуть. Другие люди, сидевшие вокруг него, не так хорошо умели контролировать свои спонтанные реакции — кое-кто даже захихикал.
— Одна из наших сотрудниц обнаружила связь между делом Виктории Хальберг и значительно более старым преступлением, — продолжил тем временем докладчик.
Он сделал артистическую паузу, ожидая реакции — и естественно, она не замедлила последовать. Все замолкли и выпрямились.
— Кто-нибудь помнит убийство Ингелы Эрикссон из Хультсфреда? — торжественно спросил выступающий.
Несколько человек закивали, а один полицейский из Вестероса сказал:
— Да, это та, которую нашли убитой и обезображенной за домом, где она жила. Ее муж был осужден за убийство, хотя все отрицал.
Мельберг кивнул:
— Да, он умер в тюрьме. Дело строилось на косвенных уликах, и есть основания полагать, что он был невиновен. Сам муж утверждал, что был один дома в тот вечер, когда пропала его жена, а она сказала, что собирается встретиться с подругой, но, по словам подруги, это не соответствовало действительности. Как бы то ни было, у него отсутствовало алиби, и не было свидетелей, которые могли бы подтвердить, что его жена была дома в середине того дня. По словам мужа, их навестил в тот день мужчина, откликнувшийся на опубликованное ими объявление, но полиции так и не удалось его разыскать. Поскольку муж ранее был известен фактами насилия по отношению к женщинам, в том числе и к жене, внимание полиции сразу обратилось на него. Собственно говоря, складывается впечатление, что они не особо интересовались другими версиями.
— Но как это связано с нашими исчезновениями? — спросил все тот же полицейский из Вестероса. — Ведь все это было тридцать лет назад!
— Двадцать семь. Дело в том… — Докладчик снова сделал театральную паузу, чтобы то, что он собирался сказать, произвело максимальное впечатление, — …что на теле Ингелы Эрикссон были обнаружены точно такие же повреждения, что и у Виктории.
В зале повисла тишина.
— А это не может быть подражанием? — произнес наконец Таге из Стрёмсхольма.
— Мы рассматриваем такой вариант, — согласился Бертиль.