Украли солнце
Шрифт:
— Какая «мать»? Ты говорила, твоя мать погибла.
— Мать говорит, Бог знает, что делает. Он призывает к себе того, кто нужен Ему, а в живых вкладывает право выбора и наблюдает, как они воспользуются им, поддадутся ли Сатане?
— Твоя мать считает: Он допустил Властителя и все его преступления? — Конкордия кивнула. — Зачем?
— Испытать каждого, кто есть кто.
— А зачем тогда бороться против Властителя? Сиди и жди, когда Властитель сдохнет.
— В том-то и дело. Бог хочет понять, кто
— А с Любимом зачем так? Брат никому не сделал зла.
— А разве сделал кому-нибудь зло двухлетний ребёнок? Зачем-то нужно.
— Думаю, всё много сложнее! Как зовут твоего шефа?
— Я люблю тебя! — сказала Конкордия.
Он опешил.
— Какая ты странная… Разве это возможно — полюбить за один день?!
— Моего шефа зовут Апостол.
— Об Апостоле писал Любим. Это его настоящее имя?
— Люди нарекли его так. Когда-то у него были обыкновенные имя и фамилия. Он тяжко жил. И даже в руках Властителя побывал.
— Он говорил. Интересно, как спасся? Похоже, из рук Властителя не вырвешься.
— Сам не понимает. Стечение обстоятельств. Не в своём уме был в тот день Властитель, это точно, иначе не отпустил бы. Впрочем, Апостол не любит говорить об этом. Это давно уже было — семь лет назад. Ты его, кажется, погубил. — Джулиан непонимающе смотрит на неё. — Потом объясню. Сейчас постарайся поспать. — Она пошла к двери, но тут же вернулась и… стала расстёгивать рубашку.
— Ты что? Ты зачем?
— Может, тебе станет легче? А я… я первый раз люблю…
Улыбается, когда впору плакать, сама себя предлагает, ведёт странные речи о матери, которая умерла, и о Боге говорит, когда о Боге говорить запрещено?! Может, она не очень нормальна?
— Прости меня, я люблю другую, она моя жена, я не могу обмануть её, — забормотал Джулиан растерянно. Отошёл к окну, чтобы не показать своей жалости к ней.
Чернота смотрит на него слепыми окнами.
— Прости, если обидела. Не расстраивайся. — Она смеётся?! — Я… я очень счастлива сейчас. Понимаю, дико звучит. Властитель, смерть стольких людей, Любим, а я… Но не могла же я на всю жизнь остаться обездоленной?! Мать говорит, это самое главное в жизни. И дарит это тоже Он! — Конкордия подняла глаза вверх. — Дело не в тебе. Я теперь живу! Я так хотела узнать, что такое любить. Только бы ты не сломался! До завтра! — Она вышла и осторожно прикрыла за собой дверь.
Как всё странно в этом городе!
Утром понял: никакой он не шпион, Апостол прав, он будет спасать несчастных. И искупит свою вину. И глухота не страшна — всей своей волей будет сопротивляться ей! Он не имеет права ослепнуть и должен научиться хорошо видеть в полутьме. Он нужен.
Первое испытание. В цехе холод сразу пробрался к костям. Джулиан погнал по сосудам жаркую кровь.
С жадностью стал рассматривать начальника.
Немолодой, с огромным лбом и высоким ёжиком волос. Робот или играет? Если играет, кто прячется за непроницаемой маской: слуга Властителя или друг Апостола?
Та же загадка с рабочими. Кто из них не робот?
Голос настиг посреди цеха и погнал назад, к столу начальника. Ноги подгибаются, единственное желание: не вдохнуть препарат! Но он забыл упражнение, которое показала вчера Кора, задержал воздух, как в детстве, когда нырял. С Любимом соревновались, кто дольше пробудет под водой, а значит, кто дольше сумеет не дышать. Но то была своя воля: станет невмоготу и — пожалуйста: вылетай пробкой из воды, дыши сколько хочешь. Сейчас от него ничего не зависит. Воздух, что он задержал, затвердел и причиняет боль, кружится голова. Как избежать удушья? И как сделать, чтобы начальник не заметил его искажённой физиономии?
Взглянул на начальника и чуть не глотнул препарата. В глазах — усмешка. Показалось? Не робот?! Как выдерживает?
Из последних сил существует в безвоздушье: сердце вот-вот остановится, вместо станков и роботов — мухи, пятна. Сжал руками грудь, перекрывая вторжение препарата. Но мученичество оказалось бессмысленным. В голове замелькали приказы «Не теряй ни секунды рабочего времени», «Скорее к рабочему месту», а тело наполнилось незнакомой энергией.
Едкий запах как мгновенно возник, так и пропал. Начальник распахнул окно. Потребовалось несколько секунд, чтобы перестали звучать в голове приказы.
Раскрыл себя?!
Не воспользовался моментом, чтобы обнаружить живых.
Снова пошёл по цеху. И снова слеп. Может, кроме начальника, здесь и нет никого живого?
Если б не было, Апостол не послал бы его сюда!
Что придумать, чтобы обратить на себя внимание живых?
Взмахнул рукой, качнулся, как пьяный. Детские уловки неожиданно сработали. Улыбнулся шестнадцатилетний мальчишка, обернулась пожилая женщина с несчастным лицом, взглянула на него девушка странными глазами… Почему их до сих пор не заметили? Они и не прячутся вовсе.
Перерыв пробкой вышиб его из цеха. И столовая показалась праздничным залом. Найденные им люди затерялись среди роботов.
Взять еду? Не сумеет незаметно спрятать её. Возвратиться в цех? Но больше он там не выдержит ни минуты. Всё-таки поплёлся. И тут же вошла Конкордия. Сказала начальнику:
— Приказано доставить Клепика к шефу!
Через несколько секунд они были на террасе.
— Думаю, ты ошибся, много больше, чем трое. — И сразу, без перехода: — В особом отделе спрашивали шефа о тебе, откуда взялся, как посмел агитировать против Самого?