Украли солнце
Шрифт:
— Представляю себе, каково ему теперь! Он очень жалостливый. Но в нём с детства и страх смерти. Я хотела забрать его сюда выучить Тому, что вы умеете. Но муж категорически против. Он не знает, что в Джуле и любовь к людям, и эгоизм, и страх равны, мальчик не способен противостоять хитрости и коварству Будимирова, а Будимиров начнет атаку на него, я чувствую. В результате Джуль, не подготовленный, погибнет. Может и убить кого-нибудь, когда страх затмит сознание.
— Хочешь, буду охранять его? Он открыто ходит по городу.
— Думаю, муж больше
— Когда-нибудь выйдет в город, и я буду сопровождать его!
— Спасибо, мой мальчик, за поддержку. Только мы с тобой не сможем защитить его от Будимирова, возможности которого безграничны.
Владим улыбнулся.
— Могу пойти к нему, знаю, где он живёт, научу его не дышать и приёмам защиты. Скажу, что от тебя.
— Ни в коем случае. Муж не сказал ему, что он родной дядька, что я жива и здесь. Я не согласна с этим, но не смею нарушить его решение. Он лучше понимает ситуацию.
— Я скажу Коре, что это твой сын, и она не отойдёт от него.
— Нет, мой мальчик! Никто ничего не должен знать.
— Пожалуйста, перестань волноваться, мать. С этой минуты на улице он будет под моей защитой.
Часть шестая
«Не убий»
Глава первая
Утром пошёл в тот же цех. Уже более внимательно пригляделся к тем, кого отобрал накануне. И после вчерашнего урока с Конкордией уже легче перенёс распыление препарата.
И снова она пришла на помощь. В середине дня позвала к шефу. А когда вышли на террасу, сказала, что Апостол предоставляет ему кабинет и просит поговорить с теми, кого нашёл.
— Сумеешь справиться один?
— Сумею! — даже не задумавшись, выпалил он.
Не нужно больше торчать в цехе!
— Возьми и роботов тоже. А то не известный нам доброхот-доносчик взобьёт пену: поднимет на ноги все службы.
— А где же будет Апостол в это время?
— В местной командировке, вернётся к вечеру.
Попросил начальника прислать ему людей, вышел в коридор и тут же увидел брата.
— Мне не нравится твоё поведение, ходишь во время рабочего процесса без дела. — Сейчас пустит «петуха». Даже голос изменился, потерял свой тембр. — Я всё вижу, я слежу за тобой. Требую, чтобы ты прошёл путь, какой проходят все: ступай к станку. Иначе придётся применить насилие.
Лучше бы он умер! Этот чужой Любим не остановится ни перед чем: в самом деле, призовёт молодцов, вкатит препарат.
Какое-то время оцепенело смотрит на брата и для себя неожиданно говорит точно таким же тоном, что и он:
— Ты сам объяснил мне: трудолюбец должен подчиняться своему начальнику. Он дал мне задание. Кажется, он и твой начальник. Вот и решай мою судьбу с ним. Передаст он меня тебе, буду делать, что велишь ты.
— В твоих рассуждениях есть логика. Поговорю с Номером 101. Ты мой брат, и это мой долг воспитывать тебя, — сказал строго и чётким шагом
До кабинета Апостола добрался в полном изнеможении. Был брат. Нет брата. Залпом выпил три стакана воды, съел три куска хлеба. Боль в голове притупилась.
Первым пришёл мальчик лет шестнадцати.
Глаза — пуговичные. Бесстрастен. Но вот скользнул взглядом по хлебу и без приглашения сел.
Странно, почему раньше не попался, ясно же, препарата не принимает. Ну и как себя вести?
— Ты школу кончил? — спрашивает Джулиан неуверенно.
— Всё как полагается.
— Ещё в школе хотел работать именно здесь?
— Точно так, — говорит равнодушным голосом, а в глазах — смех. — Именно здесь.
Разве такой станет думать о карьере? И Джулиан доверился своей интуиции. «Земля любит родить зерно, яблоки. Но не зёрнами пшеницы, не яблоневыми косточками засеваются поля — кровью, и, если земля пропитается кровью, перестанет родить зерно и яблоки, погибнет человек».
Не успела первая строчка отзвучать, как мальчик принялся выстукивать на подлокотнике кресла ритм: слог к слогу, слово к слову. А когда Джулиан замолчал, воскликнул:
— Даёшь! Теперь я знаю, кто ты. Вчера о тебе услышал.
— Ешь! — Джулиан протянул ему хлеб.
Парень запихнул в рот чуть не весь кусок сразу.
Получилось похлеще того, что ожидал от города. Плевать, пусть все считают его шпионом!
— Зачем пришёл сюда? Здесь можешь погибнуть!
— Ни в коем разе, — замотал головой парень. — Я вечный. У меня семеро братьев и сестёр, отца нет, мать рвётся из последних сил.
— Но ведь здесь немного платят.
— Не так уж и мало! Дают домой пайки без препарата, разрешают родным бесплатно бывать на спортивных праздниках, фильмах. Конечно, скукота, фильмы учат вкалывать и слушаться, но как по-другому отдохнуть?! И лафа есть. Закончится обучающий срок, получу место с хорошими деньгами и право учиться: иди без экзаменов в любой вуз на вечернее отделение! Только сунь им под нос документ со штампом Учреждения! А я так хочу учиться музыке! Да разве просто так поступлю куда хочу? Ни в жизнь! — Парень заговорил почему-то шёпотом: — Знаешь, я и сейчас учусь. Половину заработка отдаю родным, половину — учителю музыки! Слушай, а ты зачем меня вызвал?
— Помочь, если не власть тебя прельщает! Как тебя зовут?
— Герасим. Но я себе придумал имя Гюст.
— Не понимаю, как до сих пор тебя не обнаружили?!
Гюст засмеялся.
— Я жутко хитрый. Думаешь, не знаю, какая птица в цех залетела? Я тебя издали усёк. Свой! Для понту ломался сначала.
— Ну, а если бы не я вошёл?
— Смотри! — Гюст вскочил и абсолютно механическими движениями стал повторять процесс работы. — Я винтик, я рычаг, я поршень, я механизм, — бормотал он в такт движениям. Наконец сел и сказал весело: — Главное, рожу могу укротить. Она у меня дура, пялится без разбору, растягивает «варежку». Но в последнее время я и с ней научился управляться.