Украли солнце

Успенская Татьяна

— Я ушёл с верхнего этажа, — говорит он горестно. — В твоей душе происходит что-то похожее на то, что происходит со мной. Я открыл тайну Будимирова. Не смотри на меня так удивлённо. Он устал жить так, как живёт. Его жадность к знаниям, жажда власти удовлетворены. Он не может справиться с собой. Развлечения, реализация всех желаний приелись ему. Ему нравится решать задачи и проводить эксперименты, но и от них он перестал получать то удовольствие, которое получал раньше. — Эдик погладил Джина и сказал: — Тебе стало легче, мать?

—

От Джина или от твоих слов? — спросила она.

— Думаю, тебе сильно помог Джин.

— Как ты сумел выбраться оттуда?

— Легко. Его лечащий врач оказался моим приятелем. Мы вместе учились в университете. Всё в жизни, мать, состоит из кажущихся совпадений, на самом деле — из закономерностей. Мне нужно было попасть наверх и встретиться с Петькой.

— Я думала, те, кто наверху, имеют всё, что им надо, и никогда не предадут Будимирова.

— С одной стороны, да, они имеют всё, что только может захотеть человек. Но, с другой, они не люди. Они слуги. И они унижены. В этом и есть ключ к разгадке его постоянных приступов: он совсем одинок. О, у него страшные приступы! Он никого и ничего не видит, мечется, как разъярённый тигр в клетке. И успокоить его невозможно. Он болен душой.

— Он — убийца, — тихо говорит она.

— Да, мать, он убийца. Но он и самый несчастный из всех, кого я когда-то знал. И его можно остановить.

— Как?

— Если ты дашь мне право, я вернусь туда и в момент приступа — с помощью Петьки — препровожу его в храм.

— Ты что-то рассказал Петьке? — испугалась она.

— Посмотри на меня внимательно, мать. Я похож на человека, который может предать то, что составляет смысл его жизни?

— Тогда почему ты думаешь, что Петька поможет тебе?

— Но он же помог мне сейчас уйти оттуда!

— А ты уверен, что за тобой нет слежки?

— Как в том, что вижу тебя. Петька сам провёл меня через Учреждение. Петька дал мне вот этот пропуск. Петька — счастливейший и несчастнейший человек в мире.

— Почему?

— Потому что с детства дороже всего для него — свобода. Потому что он не имеет возможности заниматься тем, без чего нет его.

— Что же это?

— Исследованием крови и спасением мира от рака. Так разрешишь ты мне сделать то, что я считаю своим долгом?

Во всё время разговора Григорий молчал, а тут спросил:

— Что вы делали наверху, кроме общения с Петькой?

— Учил детей. И это было интересно. А что?

— А то, что, видимо, именно поэтому вы не имели возможности исследовать устройство верхней структуры со всех сторон. Вы уверены, что изъятие Бура оттуда не повлечёт войны его двойников между собой, начала тяжёлой гражданской войны? Насколько я знаю, убрав Бура, одновременно вы не уничтожите вместе с ним все военные силы. Думаю, вы тоже помните гражданскую войну?

— Потому я и пришёл, — спокойно сказал Эдик. — Мать должна срочно подключить Апостола.

—

Мама! — раздался голос вдалеке, в глуби коридора. И стремительно вбежала в столовую Гуля. Она обхватила Магдалину за голову. — Ты потерпи, мама, ты потерпи.

— Убили или превратили в робота?

— В робота… — прошептала Гуля.

— Слава Богу, — вздохнула Магдалина.

Джин спрыгнул на пол и побежал в сторону питомника.

— Сейчас мы с тобой решим, сейчас… — говорит Эдик.

— Люба ведь вернули, правда? — спросил Григорий.

Глава шестнадцатая

Время остановилось.

Тишина сделалась льдом: ни расколоть, ни вырваться из неё.

Вокруг ходили его помощники и слуги. Он не понимал, что с ним происходит. Он ждал. От мальчишки зависит его жизнь. Если Джулиан убьёт своего брата, то безоговорочно, бесповоротно окажется правым он, Будимиров.

Лихорадка — предчувствие: они встретятся. Если Григорий не соврал и Магдалина жива. Он докажет ей, что человек — ничтожен, слаб, изначально способен предать и под угрозой выполнит любое приказание. Вот же предал Джулиан Апостола. Легко. Без пыток и принуждения. Спасибо мудрой. Геле!

Апостол в оппозиции?!

Не Апостол — Номер 101. Ни за что не догадался бы, что это одно и то же лицо. Очень давно в записи поймал это имя — «Апостол», случайно проскочило в разговоре. И никак не связал с Номером 101. Эвелина связала. Слышала, мальчишка Герасим в цехе обронил: «Апостол». О, она умеет стянуть все нити в один узел! По крупицам собирала в одну копилку детали, слова.

Это предательство оглушило.

Сообщение за сообщением: попал в цех, бегал как сумасшедший по цеху. Загадка: чего искал среди роботов?

Будимиров сидит перед экраном, просматривает каждый шаг Джулиана. Пошёл домой. Выскочил, снова бежит в Учреждение. Наконец отправился к Апостолу. Вот и выдал его?! И Геля ни при чём! Он приказал, как только Джулиан войдёт в кабинет к Апостолу… Вот сейчас Апостола доставят прямо к нему. Он сам разберётся с Апостолом. Сам выберет ему смерть.

Стук в дверь.

На пороге Эвелина.

— Спешу доложить, — звенящий голос. — Номера 101 по кличке «Апостол» больше не существует. Я уничтожила главного вашего врага, я превратила его в робота.

— Что?! Без моего приказания?! Как ты посмела? — взревел он, сорвался с кресла и пошёл на неё. Схватил за плечи, со всего маха швырнул на пол и стал бить ногами. И вдруг увидел: она смеётся! — Ты что?! — Он отступил.

— Спасибо! Сколько лет я ждала этого! Вы дотронулись до меня! Вы не равнодушны ко мне!

Теперь она наступает на него. Да сейчас она кинется ему на шею!

— Стоять! — Все свои силы он собрал в это слово.

И она остановилась. Но не испугалась. Ела его взглядом и говорила так же страстно, как минуту назад: