Укради меня. Будет горячо

Слащева Ирина

— Объясни пожалуйста, что происходит, — прошептала я, потому что стало страшно.

— Это ты мне объясни, — ядовито произнес он, — почему, ты едешь в дом своего бывшего, даешь ему себя лапать и скрываешь наши отношения?

— Что? — мне хотелось расхохотаться от бредовости происходящего. — Да причем тут Шувалов? Во-первых, мы сто лет дружим. Во-вторых, он меня не лапал. А, в-третьих, я не собиралась ничего скрывать. Дело вообще не в Ратмире!

— Ага, а во впечатлительной, Ольге, — сказал с издевкой.

—

Да, Басаргин! — взорвалась я. — Может стоит иногда убирать с лица бандитское выражение? Тогда, глядишь, окружающие не будут приходить в ужас от твоего присутствия! Оля боится тебя с самой вашей первой встречи! А она ко мне на лечение попала с нервным срывом! Я просто переживала, что она из-за страха своего запаникует. Хотела все объяснить. Рассказать, что ты совсем не такой, как кажется на первый, второй и третий взгляд.

— Ты серьезно? — уже спокойнее спросил Демид.

— А ты что подумал? Что, выбравшись из-под тебя я поехала трахаться с бывшим через стенку от его жены и детей? — расходилась все больше. — Думаешь, Оля бы дружила со мной, если бы считала, что я на Ратмира виды имею? Он же не зря ее Львицей прозвал. Она хоть и впечатлительная, но за мужика своего глотку перегрызет!

— А ты? — глухо спросил.

— А я сейчас пойду искать кого-нибудь другого, раз с Шуваловым мне ничего не светит!

Маша, ну почему же ты сначала говоришь, а потом думаешь?

Хотя… Я подумала.

Знала же, что Басаргин от таких заявлений с катушек слетит?

Знала.

Знала же, что нарвусь?

Знала.

И что сделала?

Зажмурилась и сделала шаг, сорвавшись в пропасть.

— Да что ты говоришь? — угрожающе проговорил Демид.

Он резко повернул меня спиной к себе, перехватив ладонью оба запястья. Вторую руку положил на горло, прижимая еще крепче.

— Меня сводит с ума сама мысль от том, что кто-то другой прикасается к тебе, — прошептал Басаргин, задевая губами нежную кожу за ухом. — Ты моя. Я хочу, чтобы это знали все. Но главное, я хочу, чтобы это знала ты.

Пока я пыталась бороться с подкашивающимися коленями и дрожью во всем теле, Демид скользнул рукой к моему животу, развязав пояс на платье.

— Что ты… — договорить не смогла, потому что Басаргин стал покрывать шею поцелуями, периодически покусывая и сразу же зализывая пострадавшие места.

Я потерялась в ощущении его ласк, жара дыхания, близости тела. Но в голове резко прояснилось, когда почувствовала натяжение на запястьях.

— Басаргин, ты меня связал? — вскрикнула ошарашенно, пытаясь ослабить чертов пояс.

— О да, — протянул довольно.

Обогнув мощную фигуру, я отошла вглубь кабинета, полная негодования.

— Какого черта! Развяжи меня немедленно! Я все поняла. Не буду ничего скрывать. Сядем за стол и все расскажем Шуваловым.

— Умничка, — улыбнулся Демид, наступая, — но поздно.

Схватив, он крутанул меня,

слегка подталкивая вперед и, через несколько мгновений я оказалась уложенной грудью на стол.

— Басаргин, не смей!

Игнорируя мое возмущение, Демид плавно заскользил вверх по ногам. Я же злилась. Искренне хотела сопротивляться, отбиваться и обидеться. Но без толку, потому что прикосновения этого мужчины настолько сводили с ума, что я забывала все здравые мысли и с предвкушением ждала, когда он набросится на меня.

Добравшись до края платья, Демид потянул его вверх, задирая до пояса. Но там его ждала неожиданная преграда в виде колготок.

Так-то, Басаргин!

Хотя, признаюсь, часть меня слегка расстроилась. Наверняка, напоровшись на самое несексуальное, что есть в женском гардеробе, он остынет и отложит то, что начал.

— Мария, это колготки-верности?

— Не очень подходят для быстрого перепихона с бывшим? — съязвила я.

— Прости меня, — едва слышно произнес и прежде, чем я успела переварить сказанное, разорвал на мне колготки.

— Дикарь! — прошипела, внутренне ликуя.

— Дикарка, — усмехнулся он над моим ухом. — Ты же вся мокрая.

Я услышала звук расстегивающейся ширинки, а через секунду, Демид сдвинул мои трусики в сторону и с силой ворвался в меня.

— А-ах, — вскрикнула от неожиданно накатившего безумия.

— Тише, моя ведьма, — хрипло произнес Басаргин, делая очередной толчок, — твои крики только мои. Как и ты вся.

Набрав сумасшедший темп Демид выбивал из меня стоны, которые невозможно было заглушить. Но в тот момент я не могла думать ни о приличиях, ни о стыде, ни об Олиной впечатлительности. Были лишь мы. Потерявшиеся в чувственности. Утонувшие друг в друге. Дикие.

— Кончай, — прорычал Басаргин, и я взорвалась, распавшись на атомы. Все тело пронзила дрожь удовольствия. И, кажется, Демид испытал это вместе со мной.

А где колготки?

— Полегчало, чудище? — спросила, слегка отдышавшись.

Демид ничего не ответил, только быстро освободил запястья, поднял меня со стола и, подхватив на руки, отнес на диван.

Я внимательно следила за его резкими движениями. Молчаливость Басаргина настораживала и заставляла нервничать.

Избегая встречаться со мной взглядом, он стянул клочки, оставшиеся от колготок, затем протер мои бедра влажными салфетками, которые нашел в столе Шувалова, и расправил платье.

На секунду Демид так и замер на одном колене, обхватив мои ноги. Я чувствовала, что в его голове что-то нездоровое творится. Когда Басаргин сделал попытку подняться, положила руки на широченные плечи и с силой надавила. Конечно, если бы Демид захотел, мог бы с легкостью преодолеть это детское сопротивление. Но он не стал. Снова застыл, глядя перед собой.