Укради меня. Будет горячо

Слащева Ирина

Чертова стерва опять ломала все мои ожидания. Как же невозможно бесит и дико возбуждает ее протест. Ради меня.

Не выдержав больше ни секунды, вошел до упора.

— Смотри на меня, — приказал, потому что хотел видеть безумие, отражавшееся в ее взгляде в этот момент.

Не отрывая глаз, ускорился. Поймал дерзко торчащий сосок губами, а второй стал перекатывать между пальцами.

— Да. Да. Да. Да, — шептала она, а затем взорвалась, сжимая меня изнутри и царапая спину ногтями.

— Умница, — довольно

заключил я, затем перевернул Машу на бок, прижал спиной к себе и снова вошел.

На этот раз я сделал несколько мучительно медленных, но резких толчков, но совсем скоро потерял голову и перешел на дикий темп, срываясь в бездну.

Так мы и лежали: мокрые, уставшие, прижавшиеся друг к другу и нереально счастливые.

— Демид, это, наверное, ненормально, — несмело проговорила Маша.

— Что именно?

— Заниматься сексом, как ни в чем ни бывало.

— А чем нужно было заниматься? — усмехнулся я.

— Ну, насчет тебя не знаю. А я должна была сидеть в панике и раскачиваться из стороны в сторону.

— Глупость какая, — я рассмеялся. — Секс гораздо интереснее. И полезнее. И адреналин выплеснули, и напряжение сбросили, и спать сейчас будем без задних ног.

— Дурак, — услышал улыбку в ее голосе.

— Ведьма, — ответил тем же. — Спи, а то я решу, что у тебя еще остались силы…

— Все, я сплю! — поспешно выпалила Маша, снова вызвав желание смеяться.

Маша

Подскочила на кровати в панике.

Не знаю, с чего вдруг, сквозь сон стала пробираться адекватность, но в чувство меня привела резкая вспышка осознания…

— Басаргин, мы что не предохранялись?

Мой бандюган преспокойно продолжал спать, промычав что-то нечленораздельное.

Ни стыда, ни совести! Разве можно просто дрыхнуть, когда мы, оказывается, всю ночь делали новое поколение?!

— Басаргин, — решила все же растолкать нахала.

— Твою мать, Рогозина, хрена ли тебе вечно не спится?

— Мы не предохранялись!

— Спасибо за ценную информацию, я в курсе, — проворчал он, не открывая глаз. — Вообще-то я там был.

— И?

— Что «и»? — обреченно вздохнул.

— Вдруг ты мне ребенка заделал?!

— Надеюсь, — беззаботно парировал.

— Что? — кажется, я даже рот от удивления раскрыла.

— То. Чего ты паникуешь?

— Ну, — растерялась, — я не задумывалась о детях. Не знаю, готова ли.

— Я тоже не задумывался о детях пока один писклявый визг меня сегодня не разбудил.

— И почему ты спокоен? — заглянула в лениво распахнувшиеся глаза.

— А чего нервничать? Мы будем семьей. У нас будет ребенок. По-моему, все закономерно.

— Ты… хочешь?

— Скажем так, я буду совсем не против, если твоя мелкая копия будет звать меня папой и виснуть на шее.

— Я люблю тебя.

—

Серьезно? — кажется, Демид действительно удивился моему признанию, а затем расплылся в довольной улыбке. — Если бы знал, что это так работает, уже давно бы поработал над лялькой.

— Дурак, — закатила глаза. — Я с тобой серьезно, а ты…

Отвернувшись, собралась резко встать с кровати, но вдруг вокруг талии обвилась наглая лапа, с силой потянув меня обратно. Кажется, я успела моргнуть раза два, а потом оказалась на спине, прижатая горячим телом своего мужчины.

— И я люблю. Тебя, — сказал Демид без намека на усмешку, глядя так глубоко в мои глаза, что душу наизнанку выворачивало. — И буду так же сильно любить твое продолжение. Наше продолжение. И если вчера у нас не получилось, то предлагаю исправить это немедленно.

Конечно же, после этих слов лицо моего будущего мужа превратилось в физиономию мартовского кота. Учитывая, что готовность Басаргина продолжать род я почувствовала уже давно, удивительно, как он нашел в себе силы на две минуты серьёзных объяснений.

— Маньяк, — не смогла сдержать улыбки.

— О, да, — протянул он, покрывая поцелуями мое тело и заставляя, уже привычно, плавиться от его ласк.

Нежные прикосновения заставляли трепетать. Чувственные поцелуи — сгорать и возрождаться вновь. Я не могла сопротивляться этому мужчине, да я и не хотела.

Не знаю, сколько времени мы провели в постели. Часы и минуты сливались и становились незначительным набором чисел, покоряясь силе Демида Басаргина так же, как и я.

Отпустив себя, я могла лишь чувствовать. Дрожь своего тела. Крепость его объятий. Потребность быть ближе. Еще. И еще.

Ураган чувств перевернул все внутри, оставив незыблемым лишь одно — с Демидом я готова на все.

Когда, наконец, Дон смиловался и выпустил меня из постели, от Маши осталось одно название.

Ватные ноги отказывались передвигаться даже в мыслях. Слабость во всем теле вынуждала мечтать о тихом дне где-то под кроватью. Хотя не прям во всем. Была одна часть тела, которая оказалась чересчур развратной. Вот ее-то вообще не смущал ни дискомфорт, ни усталость. Вылавливая в мозгу воспоминания обо всем, что Демид делал со мной, она посылала импульсы возбуждения по всему телу и хотела еще.

Чтобы отвлечься от пошлых фантазий, сделала воду в душе прохладней.

Подумать только: Демид Басаргин сделал мне предложение и, возможно, ребенка.

Да я даже в бредовых фантазиях не могла подумать, что человек, одно имя которого вызывает ужас, вдруг захочет, чтобы у нас родился малыш.

Улыбнулась этим мыслям. Не будет никакой моей копии. Я почему-то на сто процентов уверена, что у нас родится сын.

— Герман, — произнес Дон, как только я вышла из душа.

— Кто? — не поняла.