Укради меня. Будет горячо
Шрифт:
Слишком остро.
Вгляделся в свои пальцы, с силой сжимающие ее бедра. Не хочу делать Маше больно.
Отвлечься.
Оставаясь внутри, взял с полки гель для душа и стал выдавливать прямо на охренительную грудь.
— А-а-ах, — снова легкий стон.
— Женщина, прекрати, я стараюсь держать себя в узде.
А женщина, видимо, прекращать не хотела. Прижалась ко мне и принялась тереться грудью, бросая лукавые взгляды. Затем отстранилась.
— Хочешь, чтобы я помыла тебя или себя? —
— Меня! — почти рявкнул. Вид того, как она себя ласкает, я сейчас точно не вынесу.
Нежные ладошки запорхали по моему телу, а я размашисто оглаживал их отчаянную обладательницу. Периодически не мог удержаться и делал глубокий толчок на всю длину, заставляя нас обоих издавать стон.
Казалось, эта пытка продолжалась вечность. Но вот, когда на нас не осталось ни следа мыльной пены, Маша подняла на меня дикий взгляд и произнесла:
— Я не хочу, чтобы ты держал себя в узде. Я хочу тебя. Настоящего.
Остатки самоконтроля тут же вышибло из башки. Сделав несколько медленных, глубоких толчков, я опустил Машу на пол, развернул, заставив упереться руками в стену, и вошел в нее сзади, сразу же набирая бешеный темп. Ванная наполнилась невероятно порочными и жутко возбуждающими звуками наших тел и несдерживаемых стонов.
Маша отдавалась мне полностью, насаживаясь на меня так же неистово, как я врывался в нее. Почувствовав, что скоро сорвусь в бездну, обхватил ее одной рукой за шею, а второй принялся ласкать клитор.
Вдруг Маша рвано вдохнула и вскрикнула в каком-то безумном порыве. Моя девочку затрясло. Сделав еще несколько глубоких толчков, я присоединился к ее кайфу.
Посмотрим, кто будет кричать
Когда удалось слегка отдышаться, вытер нас с Машей полотенцем, подхватил разомлевшую ведьму на руки и отправился в постель.
— Так ты мне расскажешь, куда всех подевал? — сонно спросила она, укладывая голову мне на грудь.
— По дороге позвонил и сказал, чтоб в домик охраны свалили.
— А что так?
— Потому что твои крики предназначены только для меня.
— Ой, Басаргин, не преувеличивай. Я вела себя тихо как мышка.
— Если бы у мышек было такое понятие тишины, их популяция бы резко сократилась, — рассмеялся я. — Хотя, можем повторить, и я буду стараться лучше.
Угроза подействовала моментально. Маша вскинула на меня ошарашенный взгляд.
— Повторить? Ты серьёзно?
— А что тебя удивляет? Эти детские игры в душе вообще за подход не считаются.
— Да вы — маньяк, Демид Александрович, — с притворным испугом выдохнула она.
— Еще какой, Мария Алексеевна. Особенно, в отношении вас, — жарко прошептал, скользя ладонью по ее телу.
— Ну нет. Я спать хочу, — отрезала
— Да спи, кто тебе не дает, — я продолжил путешествие по шелковой коже, добравшись в итоге пальцами между ножек. — Кто-то сверху возмущается, а снизу уже все мокрая.
— Это после душа, — хриплый шепот.
— Врушка, — улыбнулся я, накрыв губы Маши и одновременно вводя пальцы в горячую дырочку.
— А-аах! — вскрикнула она.
— И правда, как мышка, — усмехнулся.
Что-то во взгляде этой женщины поменялось. В нем появился азарт, предвкушение, похоть.
Отодвинувшись, она уперлась мне в грудь руками, заставляя лечь на спину, а затем, целуя и лаская языком, медленно двинулась вниз по телу.
Добравшись туда, куда собиралась, Маша замерла в нескольких миллиметрах от подрагивающего члена, который был уже полностью готов к новым подвигам.
Перестав дразнить его своим дыханием, моя девочка нежно обрисовала головку язычком. Меня подбросило на кровати от нереального кайфа.
— Посмотрим, кто из нас еще будет кричать, — коварно сказала она, а затем обхватила мой ствол и вобрала его в рот.
Дальше творилось что-то нереальное. Маша сосала в бешеном темпе, но каждый раз замедлялась, когда я приближался к разрядке и переключалась на звенящие от напряжения яйца. Нежные поглаживания языка расслабляли и возбуждали одновременно. В какой-то момент мне действительно хотелось заорать во всю глотку, чтобы это мучение прекратилось.
Кажется, несносная стерва почувствовала мое отчаяние, и сделав пару глубоких движений, все же позволила мне кончить.
— Ты же понимаешь, что поплатишься? — довольно прорычал, заваливая Машку на спину.
Моя девочка была уже настолько возбуждена, что ничего не ответила, а лишь рвано дышала, пока я целовал ее живот и ножки. Каждый раз, подбираясь все ближе к сладкому, я в последний момент отдалялся и оставлял поцелуй где-нибудь совсем рядом.
Сначала вредина упорно пыталась не показывать разочарования, но скоро уже не могла сдерживать нетерпеливые стоны.
— Что такое, Маруша? Жалеешь, что мучала меня? — спросил голосом змея-искусителя. — Хочешь, чтобы я наконец прикоснулся к тебе?
— Да, — на выдохе. — Пожалуйста, я не вынесу больше.
Довольно улыбнувшись, исполнил ее желание. Заскользил языком по влажным складочкам, выводил узоры вокруг чувствительного бугорка, периодически толкаясь в него языком. Моя вкусная… Кажется, кто-то сегодня сорвет голос. Уж я все для этого сделаю.
Доведя Машу до исступления, резко отстранился, поймав протестующий стон губами.
— Хочешь кончить?
— Да.
— Обещай, что больше не будешь влезать в херню.
— Я влезу куда-угодно, если от этого будет зависеть твоя жизнь.