Украденная память
Шрифт:
Глава 17
Катя ужасно замерзла. Она уже два часа сидела на продуваемой со всех сторон детской площадке. Перед домом бывшей родственницы.
Катя не спала всю ночь. «Твой муж жив! Твой муж жив!» – пульсировало в висках. Какая страшная, чудовищная шутка! Катя была абсолютно уверена, что это дело рук Марины – Костиной сестры. Кроме нее, никто больше не знал Катиного нового адреса.
Едва забрезжил рассвет, Катя пулей выскочила из квартиры и бросилась навстречу первому автобусу. Она слишком быстро добралась до места
Катя сидела на скамейке и дрожала от холода. Когда-то давно она видела по телевизору, как у замерзшего человека отвалился отмороженный мизинец. «Еще чуть-чуть, – думала она, – и я так же развалюсь на куски».
Неожиданно дверь подъезда распахнулась, и на пороге появилась Марина. Собственной персоной.
Она поежилась, натянула перчатки, подняла воротник элегантного кожаного пальто и решительно направилась к серебристой «Шкоде», припаркованной у тротуара. Катя кинулась ей наперерез.
– Господи! – оторопела Марина. – Что случилось? Что ты тут делаешь? Боже мой, да ты вконец околела, Катька! Быстро пошли домой. – Она схватила Катю за окаменевшую руку и потащила в подъезд, в благословенное тепло. – Ну вот, так-то лучше. Хоть на человека стала похожа, – удовлетворенно заявила она спустя полчаса, глядя, как Катя, закутанная в шерстяной плед, допивает вторую чашку обжигающего чая. – А то вся синюшная была, как прошлогодняя курица. Давай теперь, рассказывай! У меня мало времени.
– Нет уж, это ты рассказывай, – хрипло выдохнула Катя и протянула родственнице конверт с посланием. – Зачем ты это сделала?
– Сделала что? – усмехнулась Марина, вытаскивая лист бумаги. Прочла написанное и страшно побледнела. – Так вот почему... – пробормотала она и осеклась. – Нет, не может быть. Не может быть...
– Говори! – потребовала Катя. – Говори, что все это значит.
– Я не понимаю, о чем ты, – холодно произнесла Марина. Она уже успела взять себя в руки и надеть привычную непробиваемую броню.
– Все ты прекрасно понимаешь! – крикнула Катя и закашлялась. – Я хочу знать, зачем ты так жестоко пошутила, послав мне это письмо?
– Так ты решила, что это я? – отчего-то обрадовалась Марина и с облегчением рассмеялась: – Нет, клянусь, я этого не делала. Зачем мне?
– Но кто, кроме тебя? Никто не знает моего адреса. Там, где я живу, никто не в курсе моей истории. Круг замкнулся, не находишь?
– Ах, бедненькая, несчастненькая. Вечная жертва, – вдруг заорала Марина. – Ты что же, думаешь, что у меня проблем в жизни других нет? Забыла, что муж мой память потерял? Лечение знаешь какое дорогое? Знаешь, сколько все эти долбаные лекарства, которые ни черта не помогают, стоят? Все эти психиатры непробиваемые? Не знаешь? И слава богу! – Марина неожиданно успокоилась. Закурила и глубоко затянулась. – Катя, поверь, я тут совершенно ни при чем. Более того, я никогда не стала бы так глупо шутить. Ведь речь идет о моем брате, помнишь?
– Помню, – затравленно пробормотала Катя
– Не обращай внимания, вот что я тебе скажу. Плюнь. Кто бы это ни был, он достиг своей цели – выбил тебя из колеи. А ты назло ему вернись обратно в колею, как ни в чем не бывало. Забудь, как страшный сон. Знаешь что? Отдай мне это дурацкое письмо, чтобы оно не мозолило тебе глаза, – Марина сложила вчетверо листок бумаги и засунула обратно в конверт. Руки ее при этом слегка подрагивали. Или Кате так только показалось? – А я на досуге мозгами пораскину, кто это у нас такой шутник. Может, вспомню, кому давала твой новый адрес.
– Спасибо, – прошептала Катя. Спазм сдавил ей горло, слезы закипели на ресницах. – Спасибо. Прости, я просто запуталась.
– Ладно, не парься по этому поводу. Уже простила. – Марина старалась выглядеть беззаботной, но удавалось ей это с трудом. Катя видела, что она здорово напряжена. Почему?
– Как там Леша? – спросила Катя.
– Лешка-то? – Марина отвернулась к окну и уставилась на улицу. – Того Лешки, которого ты знала, уже нет. Как будто оболочку оставили, а нутро заменили. Я не могу так больше! – всхлипнула Марина. – Не могу...
– Что это ты не можешь, мать? – заспанная Варвара появилась на кухне и включила чайник. – И вообще, что вы так орете? С дуба рухнули? Поспать ребенку на заслуженном отдыхе не даете. У меня каникулы, между прочим. Привет, Кать. – Варя чмокнула Катю в щеку. У Кати защемило сердце – так девочка была похожа на Костю.
– Мне пора, – заявила Марина, обращаясь к дочери, – завтрак в холодильнике, разогрей в микроволновке. Пошли, Катя, я тебя подброшу до метро. Кстати... Тебе очень идет эта прическа.
– Что это ты, Королева, на работу опаздываешь? – проворчала вахтерша на служебном входе, когда запыхавшаяся Катя влетела в театр. – Спектакль уже сорок минут как начался.
– Я предупредила Мабель Павловну, что приду попозже, – пробормотала Катя, снимая куртку.
– А, ну тогда смотри. – Зинаида Васильевна отхлебнула чаю из щербатой кружки, вытащила из-под древнего телефонного аппарата сложенный вдвое тетрадный листок и протянула Кате: – Слышь, Королева. Тут вчера парень какой-то заходил, тебя искал. Я говорю – не работает она вечером. Он телефон твой просил, так я не дала. Хошь, говорю, свой оставь, а я передам.
– Какой парень? – растерялась Катя.
– А я почем знаю? Он мне не представился. Ничего такой, видный, – расплылась в улыбке вахтерша и подмигнула: – Ну, чего застыла, как памятник? Будешь брать или нет?
– Спасибо, – поблагодарила Катя и отправилась по лестнице пешком на третий этаж, где располагались женские гримуборные. По пути развернула листок и прочла: Богданов Андрей и номер телефона. Ни имя, ни фамилия ни о чем ей не говорили. Она сунула бумажку в карман джинсов и тут же о ней забыла, потому что из коридора донесся истошный крик Бондаренко: