Уклонист
Шрифт:
"А уж как мне печально, — грустно усмехнулся Вадим, — у меня в отличие от нацика не несколько жалких тысяч, да еще в деревянных рублях, а миллион в евро…"
Минута и все солдаты вновь оказались в тесноте плечом к плечу. Сержанты провели перекличку, проверяя наличие личного состава. Вроде никто не пропал, а значит, никаких задержек с отправлением возникнуть не должно.
Бойцы потянули жребий, выявляя тех счастливчиков кому первым отлеживаться на верхних полках. Прошла еще пара минут и вагоны, несколько раз дернувшись, покатились
— Поехали… — прокомментировал кто-то с тяжелым вздохом.
Да, радоваться действительно нечему. Впереди их ждет война с превосходящим противником, не в два, не в три и даже четыре, а в двадцать. Это кого угодно могло повергнуть в уныние. Даже слова старшего сержанта о партизанской войне забылись, и на всех вновь навалилось разлагающее уныние.
"Коржаков", — вспомнил Вадим Куликов ненавистного старшего сержанта, точнее необходимость докладываться ему во время пути и посмотрел на наручные часы.
Ровно без пяти минут одиннадцать они завибрировали. Приказ никто не отменял, даже если старший сержант сам об этом забыл, что в общем-то сомнительно, тот похоже вообще ничего не забывал, и Вадим выпутавшись из уже начавших засыпать товарищей пошел на доклад.
Поезд уже давно покинул городскую черту и набирав скорость летел через поросшие лесом горы, мерно, убаюкивающе покачиваясь и постукивая колесами на стыках рельс.
Вадим решил быть пунктуальным как робот и трижды стукнул в дверь ровно в одиннадцать ноль-ноль, ни секундой раньше, ни секундой позже.
— Разрешите войти?
— Входи.
Куликов резко открыл дверь, вытянулся по стойке "смирно", даже каблуками щелкнул, отдал честь и начал четко докладывать:
— Товарищ старший сержант, младший сержант Куликов по вашему приказанию при…
В следующее мгновение раздался жуткий грохот, скрежет и одновременно с этим Вадима бросило в проход, где на него кубарем посыпались остальные солдаты. Свет потух, раздались крики полные боли, паники и непонимания.
И снова грохот… вагон замотало из стороны в сторону, дробно затрясло, то и дело опасно накреняясь, что вызывало новые падения солдат со своих мест и их снаряжения.
"Да это же взрыв!" – осенило Куликова, пытаясь сделать хоть что-то, как-то сгруппироваться, чтобы его банально не раздавили в этом месиве тел и разлетевшейся тяжелой амуниции.
В следующий момент вагон снова тряхнуло. Затрясло точно машину на частых колдобинах и сильно повело в сторону. Сомнений никаких не осталось, вагон окончательно сошел не то что с рельс, а вообще с полотна и просто еще чудо, что он при этом не перевернулся, превращая свое содержимое в кровавую отбивную.
Наконец этот кошмар прекратился и вагон остановился, к счастью так и не перевернувшись, удваивая и утраивая число пострадавших, а то и вовсе приводя к многочисленным смертям.
Солдаты с жутким матом, стали осторожно подниматься на ноги. Кое-как из-под завала тел выбрался
— Взвод! — закричал старший сержант Коржаков, перекрикивая все стоны, ругань и просто крики. — С оружием на выход! Покинуть вагон! И раненых не забудьте прихватить!
Солдаты принялись суматошно искать во тьме свое разлетевшееся во все стороны оружие и имущество. Кто находил, тут же старался покинуть вагон, как и приказано.
Куликов, толкаясь, добрался до своего плацкарта, что оказалось не так-то просто в абсолютной темноте и полной неразберихе. Благо пробираться далеко тоже не пришлось, он после падения и полета по проходу оказался почти перед своими.
А вот здесь без пострадавших не обошлось. Один боец, держась за грудь плевался кровью, второй свалившийся с верхней полки, орал благим матом прижимая к груди сломанную руку, и что самое поганое перелом у него открытого типа…
— Живее выбирайтесь из вагона! — продолжал кричать Коржаков. — Что вы как пьяные черепахи возитесь!
Началось совсем уж невообразимое столпотворение. Все торопились покинуть опасное место, началась давка.
Нашел свой рюкзак, автомат с бронежилетом и каской Вадим.
— Через окна остолопы! Через двери выходят только раненые!
Где-то грохнул очередной взрыв, и это придало всем сил и сноровки. Солдаты, похватав вещмешки, броню и автоматы выпрыгивали в разбиваемые окна, что еще уцелели после катастрофы.
— Бард. Возьми его оружие и амуницию, — указал Вадим на раненого со сломанной рукой, — а я его выведу…
— Понял.
Шмотки бойца, как и вещи второго раненого тут же полетели в окно. Следом, матерно ругаясь, выпрыгнул сам Юрий.
Вспышка там, вспышка здесь, взрывы, крики, первые пожары осветили ужасающую картину. Состав смяло гармошкой, несколько вагонов все же перевернулись и из них кое-как выползали, разбредаясь во все стороны, контуженные и покалеченные бойцы, все в крови.
Несколько БМД с обрывом креплений сорвало с грузовых платформ, и они валялись далеко в стороне от состава. О том, что случилось с водителями-механиками, что ехали внутри (там им было лучше и просторнее), даже думать не хотелось…
"Да что происходит-то, твою душу?!" – недоумевал Куликов, оттаскивая раненого подальше от места катастрофы. И катастрофы ли?
Снова взрыв. Вадим обернулся и увидел, что БМД, удержавшуюся на платформе, разорвало в клочья, маленькая башенка, сорванная взрывом, кувыркаясь в воздухе, улетела прочь.
Ба-бах! Вторая БМД повторила судьбу предшественницы, разве что башня осталась на месте, а весь сноп огня вылетел из люка десантного отделения. Но если с первой еще можно было подумать, что это взорвался боекомплект, там и впрямь грохнуло изнутри, то вторая имела отчетливое входное отверстие, из которого также выкинуло сноп яркого огня.