Уклонист
Шрифт:
— Что зенки свои на меня выпучили?! Не рады?! Странно… Чего вы тогда в армию приперлись? Я думал чтобы повоевать! Разве не война – работа солдата, да еще наемников, кем мы по сути своей являемся, ведь вы же все контрактники?! Одеваемся дальше!
— Товарищ старший сержант, это шутка такая, да? — все же осмелился спросить Куликов. — Неужели Китай действительно объявил нам войну? Или мы слетев с резьбы – Китаю?
— Никак нет, рядовой, не шутка! И войну Китай пока тоже не объявлял. Как и мы ему. Сейчас вся бригада в полном составе за исключением обслуживающего персонала части грузится в железнодорожный
"Вот ведь твою душу, вляпался, так вляпался! По самую макушку!" – воскликнул про себя Вадим, а потом содрогнулся.
Война. Что для него значит война? Война все время где-то идет: в Азии, в Африке, еще где-то… Ее показывают по новостям. Долго слово война не находила эмоционального отклика, а потом как-то враз навалилось, когда, наконец, в полной мере осознал что ему самому придется вскоре отправиться на войну, где стреляют, где могут его убить взаправду, а не как в компьютерной игре, где можно возродиться. В душе это родило смятение отразившееся в организме спазмом в животе и образованием какой-то пустоты.
Вадима охватил страх, до дрожи в коленках. Страх смешанный недоверием, нежеланием верить, но пониманием что все так и есть. Страх, чудовищный, тяжелый как бетонная плита, придавил его.
— Но товарищ старший сержант, мы вроде как не прошли полный курс обучения… — придя в себя, хрипло напомнил Куликов, потому как ехать ему куда-то за тридевять земель устанавливать Конституционный порядок он желанием мягко говоря не горел.
— Ничего, рядовой! Опыта наберетесь уже на месте! Как говорил один император, лучший учитель это твой враг! Там вы получите такой опыт, что не приобретете и за десять лет службы.
Шокированный известием взвод, наконец, собрался и построился снаружи казармы.
— Отлично! Мы поступаем в распоряжение первой роты первого батальона. Теперь я ваш полноценный старший сержант! Наш непосредственный командир – лейтенант Дерягин! Наш ротный – капитан Смерко, батальонный командир – майор Крапивин, ну а командира бригады вы уже знаете. Наша задача: прибыть на склад и начать погрузку боеприпасов…
Со стороны парка уже слышались рыки и лязг гусениц БМД-10. Замельтешили лучи их фар выхватывая бегающие фигурки механиков-водителей и другие машины: грузовики, джипы и все прочее что могло понадобиться при этом ездило на колесах такие как полевые кухни и ремонтники. Аврал, в общем, стоял еще тот.
— Напра-во! Бегом марш!
Следующие несколько часов до самого рассвета взвод с другими подразделениями спешно грузил ящики с боеприпасами и дополнительным вооружением, палатками и ящиками с сухпаем. По окончании тяжелой работы они маршем проследовали к железнодорожной ветке, где уже полным ходом шла погрузка ранее выдвинувшейся техники на железнодорожные платформы. Как выяснилось чуть позже, здесь стояло целых два длиннющих состава. Вся бригада в один состав не помещалась.
Ранее прибывшие подразделения не занятые в погрузке и крепеже техники уже грузились в вагоны набиваясь как килька в банку. В каждую плацкарту вместо четырех человек
В относительном комфорте путешествовали только старший сержант с лейтенантом, расположившиеся в закутке вагона где обычно обитают проводники. Не говоря уже о среднем и высшем офицерском составе, оккупировавшем отдельный, так называемый штабной вагон.
Составы тронулись с места только спустя два часа после рассвета.
— Ну наконец-то! — обрадовался Юрий Бардов толчку вагонов и все ускоряющемуся убаюкивающему перестуку колес. — У меня уже аж руки чешутся!
— Так сходи, помой! — засмеялся Алексей Белый, поддержанный товарищами.
— Да я не об этом! — насупился нацик и начал толкаться, больно ударяя локтями в грудь особо смешливых, чтобы все заткнулись. — Я о том, что наконец-то мы вломим этим китаёзам по первое число! Остается только надеяться, что на этом мы не остановимся и вытолкаем из России взашей всех остальных желтомазых!
— Интересно, как мы вообще собираемся там наводить так называемый конституционный порядок? — удивился Вадим.
— О чем это ты, Димон?
— Там нашего населения с гулькин нос, ты сам говорил что они, по сути, в гетто живут. Все остальное население нам враждебно…
— Не вижу никаких проблем! Перестреляем всех, кто косо на нас посмотрит косыми глазами…
Тут уже весь плацкарт заржал, стоит только вспомнить как китайцев называют косоглазыми.
— …Только бы патроны успевали подвозить, да стволы остывать. Но для этого можно двумя автоматами пользоваться, — закончил Бардов. — Пока из одного стреляю, другой остывает.
Вадим не стал продолжать разговор. Он чувствовал что старший сержант Коржаков прав и просто так китайцы не дадутся особенно если учесть что этих сепаратистов и впрямь скорее всего негласно поддерживает Китай.
Похоже не он один мучился этим вопросом. Тимур Авдеев задумчиво спросил:
— Меня другое интересует, чего они на самом деле добиваются? Не могли же мятежники не понимать, что Москва ответит самым жестким способом, чтобы другим неповадно было, и конфликт не разросся как раковая опухоль. Ну не на международную же поддержку?
— Это точно! — усмехнулся Бардов. — На ООН может надеяться только импотент. А реальным странам оно не указ.
— Тогда надеялись на Китай?
— Это уже реальнее и опаснее. Но вряд ли китайцы захотят развязать ядерную войну, а это случится стоит им только реально пересечь нашу границу.
— Не, вряд ли наши нажмут на кнопку, — усомнился Авдеев.
— Нажмут, — сказал Белый. — У нас просто выбора другого не останется. Их же тьма тьмущая, а нашей живой силой их не остановить.
— Тогда и они по нам вломят.
— Не вломят. Они агрессоры, а мы защищаемся. Если китайцы пустят ядерные ракеты, то остальной мир уже в стороне не останется.
— Останется как миленький. Им в большую войну лезть не резон…
Начались споры начнется или нет Большой Бум если китайцы вторгнутся в Россию, и решатся ли китайцы на прямое вторжение. Но Куликов уже не слушал, а точнее отслеживал нить разговора исключительно в полуха. Сейчас все его мысли занимало только одно – побег. Война его не прельщала, ни под каким соусом.