Уилт непредсказуемый
Шрифт:
Легкий ветерок раскачивал створки ворот, но те полностью не закрывались. Ева проползла в ворота и вдруг почувствовала под коленкой нечто длинное и скользкое. Она потрогала рукой. Это оказался толстый кабель, который тянулся к трем прожекторам на лужайке перед домом. Осталось только перерезать его, и света как не бывало. Где-то тут есть садовые ножницы. Однако может тряхнуть током, будь здоров. Лучше топор с длинной ручкой, тот, что валяется у поленницы за беседкой. Эх, если бы тот человек с сигаретой куда-нибудь ушел…
А куда? Можно швырнуть камешек, тогда он наверняка
Секунда, и дом исчез в ночи, все погрузилось в кромешную тьму. Ева двинулась вперед, протоптала свои грядки с целебными растениями и оказалась на лужайке. Тут на нее обрушился настоящий ураган. Прямо над головой лопасти вертолета со свистом и грохотом рассекали воздух. Вертолет повело в бок, что-то пролетело мимо, и тут же звон разлетающихся вдребезги стекол. От оранжереи миссис Де Фракас ничего не осталось. Ева припала к земле. Из дома дали автоматную очередь. Пули забарабанили по крыше беседки. Ева очутилась в самом центре невообразимой баталии. Все пошло не так, как она предполагала.
Мистерсон сидел в оранжерее миссис Де Фракас и следил, как вертолет, с болтающимся на проводе телефоном, пристраивается над балконом дома Уилтов. Внезапно мир погрузился во мрак. После яркого света прожекторов Мистерсон ничего не видел в темноте, зато чувствовал и слышал. Он стал на ощупь пробираться в гостиную и тут почувствовал головой твердый полевой телефон и услышал звон бьющегося стекла. Секунду спустя он уже валялся на кафельном полу. Отовсюду посыпались осколки стекла, горшочки с геранью и с бегонией вечноцветущей, свежий компост. Именно он и помешал Мистерсону высказать истинное мнение о происходящем.
– Ах ты, чертов… – начал он и тут же захлебнулся в компостном вихре. Чтоб укрыться от осколков, он перевернулся на бок. С полок все еще сыпалась всякая дребедень, со стены сорвался «Соборный колокол» – любимое растение миссис Де Фракас – и опутал Мистерсона своими бесчисленными усиками. И наконец, когда он предпринял попытку вырваться из этих проклятых джунглей, огромная камелия в тяжелом глиняном горшке соскользнула с подставки и разом прекратила его страдания. Потеряв сознание, глава операции по захвату террористов лежал на глиняных черепках в абсолютном умиротворении.
Зато на узле связи градом сыпались самые кудрявые выражения. Майор орал на вертолетчика, два связиста, прижимая руками наушники к голове, орали, что какой-то идиот скачет по направленным микрофонам.
Один лишь Флинт сохранял полное спокойствие и был словно равнодушен к происходящему. Когда он впервые услышал, что в этом деле замешан Уилт, то
– Надо бы «скорую» вызвать, – сказал Флинт майору, – а то шеф совсем плох.
Майор был слишком занят, чтобы заниматься такой ерундой.
– Вот сами и вызывайте, – буркнул он, – а мне надо смотреть, как бы эти подонки не смотались под шумок из дома.
– Похоже они еще там, – заметил Флинт. Из дома доносились отрывистые звуки автоматных очередей. Майор покачал головой.
– Сомневаюсь. Могли оставить какого-нибудь камикадзе с автоматом прикрывать их отход. Или прицепили к автомату часовой механизм, чтоб время от времени постреливал. Эти гады на все горазды.
Флинт вызвал по радио «скорую помощь» и приказал двум констеблям садами отнести Мистерсона на Фаррингтон-авеню. Они понесли, но их сразу же накрыли люди майора, перепутав с беглыми террористами.
Прошло полчаса, прежде чем на Веллинг-тон-роуд снова опустилась тишина. Направленные микрофоны подтвердили, что в доме все еще есть люди.
На лужайке перед домом лежало какое-то человеческое существо. Флинт, сдав своего шефа врачам, вернулся. Майор тем временем уже вытащил револьвер и собрался сделать вылазку.
– Кажется, один ублюдок почти готов, – сказал он.
Из динамика, соединенного с направленным микрофоном, звучали мощные удары сердца.
– Притащу его сюда, видать, ранили в перестрелке.
Он бросился в темноту, и через несколько минут оттуда донесся вопль, потом, судя по звукам, завязалась отчаянная схватка, в которой оказались кроме всего прочего замешаны садовая ограда и что-то очень тяжелое. Флинт выключил усилитель.
Сердцебиение прекратилось, но из динамика продолжали нестись не менее тревожные звуки. Однако хуже всего было то, что спустя немного времени втащили в разгромленную оранжерею. Флинт никогда не считал Еву Уилт привлекательной женщиной, но сейчас, вся перемазанная грязью и облепленная листьями, мокрая до нитки, в разодранном в нескольких местах платье, она имела воистину первобытный вид. Тащили Еву шестеро бойцов. Она упорно сопротивлялась. Позади плелся майор с подбитым глазом.
– Хоть одну из этих свиней поймали, – проворчал он.
– Я не из «этих свиней»! – возмутилась Ева. – Я миссис Уилт, и вы не имеете права так со мной обращаться!
Инспектор Флинт предусмотрительно встал так, чтобы между ним и Евой оказался стул.
– Это действительно миссис Уилт, – подтвердил он. – Скажите, пожалуйста, что вы здесь делали?
Лежа на коврике, Ева глянула на него с ненавистью.
– Я хотела быть вместе с детьми! Я имею право!
– Эти речи я уже слыхал, – ответил Флинт – Вы, ваши права… Генри небось научил.