Уиллоу
Шрифт:
— Не так уж и сильно я хочу остаться дома…
— Хорошо. — У Уиллоу дрожат руки. Она кладет их на спинку стула, чтобы успокоить их. — Я скажу ей. — Она поворачивается, чтобы посмотреть на свою невестку. — Понимаешь, Кэти, Дэвид боится оставлять меня наедине с Изабель. Он слишком напуган. Полагаю, он думает, что я хочу прикончить оставшуюся часть семьи. Мамы с папой было недостаточно.
На секунду наступает полная тишина. Даже Изабель перестает возиться на своем высоком стуле. Уиллоу не может поверить, что ей хватило мужества сказать это, но, судя по мертвенно-бледному лицу Дэвида, она, наконец-то,
— Уиллоу! — В ужасе восклицает Кэти. — Как ты могла даже подумать о подобном? — Ее взгляд мечется между ними двумя. — Очевидно, она ждет, что Дэвид будет отрицать это, но он ничего не говорит.
— Я права, не так ли? — произносит Уиллоу. Она смотрит на Дэвида, но он сосредоточился на своей тарелке и отказывается встретиться с ней глазами.
— Ну? — настаивает она. — Почему бы тебе просто не сказать это? Почему бы тебе не сказать Кэти, что ты...
— Это был несчастный случай, — Дэвид прерывает ее, его лицо еще белее, чем несколько секунд назад. Ясно, что ему тяжело контролировать свой голос.
— Правда? Тогда почему ты боишься оставлять меня наедине с...
— Это был несчастный случай, — повторяет он. — Но оставаться с шестимесячным ребенком... Ну, у тебя все должно быть под контролем, это...
— О, перестань, Дэвид, — Уиллоу перебивает его. — Тебе нужно придумать что-нибудь получше! Дело не в том, что я не сидела с ребенком несколько лет. Признай это. Ты боишься оставлять ее со мной. Ты боишься, потому что думаешь, что я...
— Я думаю, что ты еще не оправилась, — Дэвид перебивает ее. — Ты сейчас через многое проходишь, несправедливо ждать от тебя...
— Прекрати это! — Уиллоу тяжело дышит. — Просто прекрати! — Уиллоу не может слышать от него такой лжи. — Скажи правду! Скажи это уже! Признай, что ты винишь меня в их смерти! Признай, что ты сейчас ненавидишь меня!
Уиллоу закрывает рукой рот. Она уже близко, опасноблизко к тому, чтобы полностью развалиться на куски. Что может заставить ее чувствовать колоссальный ужас, всю боль своего положения, так это осознание того, что она абсолютно точно потеряла любовь своего брата. Если бы она так крепко не держалась за стул, то в слезах упала бы на пол, но она просто не позволит этому произойти. Она не подготовлена к такому горю.
Она закрывает глаза, отчаянно нуждаясь хотя бы в каком-то контроле. Она отталкивается от стула, который падает на пол с громким стуком, и направляется к лестнице.
Уиллоу знает, что Дэвид и Кэти что-то кричат ей вслед, но она не слушает. Она слишком нацелена на достижении своего святилища. Она достигает комнаты и запирает за собой дверь, искренне благодаря предыдущего владельца за поставленный на дверь замок.
Она до сих пор слышит крики своего имени, когда опускается на пол, закрыв уши руками. Все, что угодно, только бы отгородиться от шума. Потому что шум угрожает сокрушить ее. Не только шум голосов Дэвида и Кэти, но и вечный визг тормозов. Треск удара головы ее матери о приборную панель. Серебристый звук бьющегося вдребезги лобового стекла.
Уиллоу больше не выдержит этого. Она должна остановить, должна блокировать волну чувств,
Какая-то ее часть замечает звук гудка, пронизывающий воздух. Но этого не достаточно, далеко не достаточно, чтобы заглушить звуки, заполняющие ее голову. Она судорожно хватает бритву, готовая к тому, что ей необходимо.
Уиллоу ненадолго останавливается. Она не знает, что думает, не знает, что делает, но она вдруг берет телефон и набирает уже знакомый ей номер.
— Алло? — Его голос звучит невероятно далеко.
— Алло, — повторяет Гай.
Уиллоу не может говорить. Она прислоняется к кровати и начинает расстегивать блузку дрожащими пальцами. Она смотрит вниз, на живот, ищет подходящее место и делает первый порез, дожидаясь момента, когда боль заглушит все остальное. Она не наступает так быстро, как обычно, и ее дыхание превращается в тихий стон, пока бритва погружается все глубже и глубже в ее плоть.
— Уиллоу? — Спрашивает Гай. Его голос громок.
Уиллоу закрывает глаза, позволяя звуку добраться до нее. Это борьба. Она не может перестать слышать треск лобового стекла, и становится все хуже. Сейчас картинка кажется более ясной. Она видит лицо отца, раздавленное до неузнаваемости, кровавое месиво. Она видит свою мать, целую и невредимую, но со стеклянными глазами. Она опускает лезвие еще глубже, будто ее кровь может смыть ужасную картину.
— Уиллоу? — Повторяет Гай.
Уиллоу не говорит, она неглубоко дышит. Она наблюдает, как кровь вытекает из созданного ею пореза, но ничего не меняется. Не в этот раз. Она сильно ударяет снова, глубже. Сейчас она чувствует боль, но будет ли этого достаточно?
— Уиллоу, — говорит Гай третий раз. Только на этот раз это не вопрос. На это раз ясно, что он просто подтверждает свое присутствие.
Уиллоу пытается сосредоточить внимание на его голосе, на спасательном круге, брошенным им. Картина перед глазами не исчезает, но, пока она слушает голос Гая, звуки аварии тускнеют.
Она прекращает резать. Бритва бесполезно болтается в ее руках; она, наконец, сделала свою работу. Уиллоу полузакрытыми глазами наблюдает за струйкой крови на своей коже.
Ее дыхание углубляется, становится более ровным, похожим на дыхание Гая. Звуки их дыхания в унисон поразительно интимные. И вскоре единственный шум, который проникает сквозь боль Уиллоу, — это нежный свист их обоюдного вдоха, когда она погружается в сон с трубкой в руке, будто это живое существо, ее возлюбленный.
Глава 10
Первое, о чем думает Уиллоу, когда просыпается - что светильник расположен не там, где должен быть. В следующее мгновение она осознает, что сама находится не там, где обычно. Вместо того чтобы лежать в кровати, она лежала на полу, все еще одетая во всю свою одежду и сжимая выключенный телефон. Она не чувствовала себя настолько ошеломленной и озадаченной с тех пор, как очнулась в больнице после аварии.