Уиллоу
Шрифт:
— Ты говоришь на… — Уиллоу ищет правильное слово. — Куала-Лумпурском?
— Малайском. — Гай смеется. — Нет. Если бы.
— О, какое произношение! — Уиллоу слегка толкает его локтем.
— Именно! Думаю, я разговариваю достаточно неплохо, чтобы попросить кофейное мороженное. Но серьезно, там все говорят на английском.
— У тебя есть братья или сестры?
— Что это? Двадцать вопросов? Да, сестра. Ребекка, ей шесть лет. Давай, сейчас ты придумываешь категорию.
— Эмм. — Уиллоу задумывается на минуту. — Давай посмотрим... — Как на счет людей, которые
Но сейчас Уиллоу не хочет думать об этом. Она хорошо проводит время, насколько это вообще возможно, поэтому продолжает всесильно мучить свой мозг, придумывая интересную категорию.
— Я придумала. — Она с триумфом смотрит на него. — Люди, которым нравятся Истории о Шерлоке Холмсе…
— Ага. — Гай наклоняется вперед.
— С Ватсоном — и люди, которым нравится без него.
— Никому не нравятся истории без Ватсона, — Гай скептичен.
— Откуда ты знаешь? — Уиллоу садится на колени.
— Ладно, ты когда-нибудь встречала кого-то, кому нравятся? — Спрашивает Гай.
— Нет, но это же не значит, что таких людей не существует! Кроме того, я не так много знаю людей, которые начинают читать их.
— Ладно, те, кто любит истории без Ватсона... — Гай гримасничает. — Погоди секунду, ты не одна из...
— Нет! — Восклицает Уиллоу. — Абсолютный фанат Ватсона. Я даже не могу читать другие.
— Что ж, это радует. — Гай откидывается на локти.
— Ладно, теперь расскажи мне больше о Куала—Лумпур.
— Ммм, погода действительно плохая.
— Это единственная вещь, которую ты узнал? — Уиллоу смеется. — Ладно, тогда расскажи мне больше о своей сестре. Вы близки?
— Ну, мы можем быть. Мы были. Но прямо сейчас? Ей двенадцать, так что знаешь, у нас всё по-разному.
— Я полностью понимаю. — Уиллоу кивает. — Дэвид и я были такими же, но когда я стала старше, все стало лучше. Только сейчас все хуже. Гораздо хуже.
— Мне жаль, — произносит Гай, и звучит он так же.
— Я... Я сидела с ним в кафе, когда увидела тебя и Лори, проходящих рядом. — Уиллоу говорит очень быстро, и слова выходят в спешке. — И, ну, я просто не могла больше сидеть с ним, это было слишком тяжело. Поэтому я сказала, что встречаюсь с вами. Надеюсь, ты не против. Я имею в виду, что я присоединилась к вам. — Уиллоу отворачивается от него.
— Хмм. Ну, позволь мне подумать секунду. — Гай делает вид, что обдумывает проблему. — О чем веселей разговаривать? О гребле? Лаке для ногтей? Или Шерлоке Холмсе? Сложный выбор, верно?
— Хорошо. — Уиллоу немного улыбается.
— Что происходило с вами двумя?
— Мы не разговаривали. — Уиллоу останавливается. — Мы сидели напротив друг друга и произносили слова, но мы не разговаривали. Как и все остальное сейчас. — Она ложится на свою сторону и смотрит в лицо Гая. — Всё не так.
— Что именно?
— Он сегодня был в школе. Он был на одном из тех собраний,
— Конечно, я знаю. Мои родители тоже были там сегодня. Мне пришлось пойти с ними. — Вдруг Гай останавливается. — Продолжай, — произносит от тихо.
— Он притворился, что никогда не ходил. — Уиллоу не может сдержать горечь в голосе. — Он мог поговорить об этом со мной. Почему он просто не может мне сказать, что иметь дело с подобными вещами, как заноза в заднице для него?
— Может, он не рассказывает тебе по какой-то другой причине. Возможно, он жалеет тебя. Если бы это были мы с Ребеккой через десять лет, то мне было бы жаль ее. Я бы сожалел, что мои родители были рядом, чтобы помочь мне повзрослеть, но не ей.
— Возможно. — Уиллоу не убеждена. — Но это не единственная вещь. Что насчет этого? Я отдаю Дэвиду ну, Дэвиду и Кэти, большую часть заработанных денег. Не так много, этого, вероятно, хватает только на то, чтобы оплатить за свет и одну пачку подгузников. Не думаю, что Изабель — моя племянница — была запланирована. — Она краснеет. Опять. — И я, живущая с ними, явно не была запланирована. Я имею в виду, столько дополнительных расходов. И, пока не придет страховка родителей, и просто обязана помочь. Но Дэвид всегда злится, когда берет мои деньги. Почему он просто не может сказать, что этого недостаточно?
— Я думаю, ты глубоко ошибаешься. — Гай качает головой. — Спорю, дело совершенно в другом, он, наверно, чувствует вину за то, что должен забирать твои деньги.
— Ончувствует вину? — Уиллоу недоверчива. — Он не единственный, кому следует чувствовать вину!
— Дело в этом? Я имею в виду, поэтому ты режешься? — Гай смотрит на нее. — Потому что чувствуешь себя виноватой?
— Дело совершенно не в этом, — говорит Уиллоу. Ей не нравится тот оборот, который принял разговор. Она думала, что они уже прекратили анализировать ее.
— Это...
— Могу я получить свои лезвия обратно?
— Конечно. Хорошо. Все что скажешь. — Гай внезапно привстает. Он лезет в рюкзак за ее вещами.
— Извини, но об этом нелегко говорить. Я не могу просто объяснить это тебе, и я даже не...
— Забудь, — прерывает Гай. — Я не могу поверить, что отдаю их тебе. Держи! — Он кидает ей коробки с лезвиями.
Уиллоу даже не пыталась поймать их. Она чувствует себя оскорбленной, наблюдая, как коробки, открываясь, падают на землю, как трава покрывается блеском металлических лезвий. Но она слишком нуждается в своих лезвиях и, не обращая внимания на смущение, начинает копошиться в земле, пока все до единого лезвия не оказываются у нее в руках.
— Я не должен был этого делать, — произносит Гай. — Просто... Я не понимаю. Я совсем ничего не понимаю.
— Я тоже не всегда это понимаю. — Уиллоу долго смотрит ему прямо в глаза. Потом она отворачивается и прячет лезвия в сумку, замечая про себя, что ей придется прочистить их перед тем, как использовать…
— Ты не делала этого с тех пор, как я увидел тебя в библиотеке, так? Что тебя остановило? Может тебе следует попытаться и разобраться в том, что тебя останавливает. Как тогда тебе удалось контролировать себя?