Уилл

Хэванс Керри

У: Нет, совсем нет, по-моему, мы не можем двигаться достаточно быстро.

И затем я смотрю на набранное сообщение и начинаю тереть свое лицо. Может быть, я не должен говорить это.

Вдруг, у меня получается преодолеть сомнения.

Рассказ о том, что я чувствую, может сжечь меня, а я не могу обжечься еще раз. Однажды я рассказал ей, что чувствую, и потом все кончилось. Я знаю, что был ряд причин для расставания, но на самом деле меня никогда не поражало чувство, что я ее напугал, и все остальное стало результатом этого.

Вот я и сказал это. Я ревновал, я чувствовал себя брошенным, но я уже обнажал душу, и мне показалось, что она чувствует тоже самое.

Я удаляю сообщение. Разбитое сердце — не единственная причина, по которой я колебался. Тем не менее, я обращаю внимание на первый вопрос, опуская все остальное.

У: Я не был уверен, могу ли.

М: Почему?

Чувствую, как лицо краснеет просто от этого разговора.

М: Уилл, у тебя возникли сомнения насчет нас? Пожалуйста, будь честным со мной, если да.

У: Нет, Боже, нет! Я просто не знал, можно ли проявить инициативу, вот и все.

Достаточно много времени проходит, прежде чем она набирает текст.

М: Я смущена.

Проклятье, слишком неловко выражать это словами.

М: Потому что ты не хотел взять контроль надо мной?

О, Иисус, мне нужно выложить все, прежде чем она начнет сомневаться.

У: Потому что у меня не было разрешения.

Я знаю, что я красный как рак от смущения. Спасибо, блядь, что она не видит меня. Может быть это лучший способ поговорить об этом.

М: Ох!

У: Не то, чтобы мне было нужно разрешение. Я просто не был уверен. Играли мы или нет, понимаешь?

Агрх, Боже. Это трудно. Именно поэтому я пытался сохранить это в тайне.

М: Ты всегда можешь поцеловать меня, Уилл.

У: Ок.

Дерьмо, это прозвучало пренебрежительно.

У: Спасибо.

Как же жалко это звучит.

М: Если я не заткну тебе рот.

Мне нужно сесть. Тяжело упершись на единственный твердый предмет возле себя, на стену, я с усилием сглатываю. Во рту сухо, и член прикладывает все усилия для того, чтобы след джинсов навсегда

отпечатался на нем. Я просто смотрю на ее сообщение, и не знаю, как ответить, не выглядя при этом, как подросток.

М: То есть, мне показалось, что тебе понравилось, когда я накормила тебя своими трусиками, но ты должен сказать, если это не твое.

Я чуть не роняю телефон, пока набираю сообщение.

У: Нет, нет, нет, мне понравилось. Понравилось!

Я смотрю на экран в трясущихся руках и задыхаюсь. Угу, ты справился. Ничего кроме «отчаянного подростка» в такой реакции нет. Идиот.

М: Лол! ОК. Мы действительно должны поговорить об этом, ладно? Узнать ограничения.

Мои внутренности скручиваются, и ее слова об ограничениях будто переключают передачи. Блядь. На самом деле, так обычно говорить о таких вещах потрясающе. Внезапно почувствовав смелость, я отвечаю.

У: Я не могу придумать ни одного.

М: У всех есть ограничения, Уилл.

У: Думаю, тебе придется проверить все, чтобы узнать.

Не могу поверить, что пишу всю эту чушь! Я держал это в секрете так долго, что меня охватывает паника каждый раз, когда я вижу слова на экране, будто я случайно рассказал свой секрет всему миру.

М: Мне нужна подсказка.

Так трогательно видеть ее такой робкой. Но я знаю, что она сможет разобраться с этим.

У: Мне понравилось все, что я читал до сих пор.

М: Боже, я забыла, что ты читал мои книги.

У: Почему для тебя это проблема?

М: Это немного смущает.

У: Ты не должна смущаться, ты потрясающий писатель.

М: Ты предвзят.

У: Эй, одна из них обо мне, мне позволено быть предвзятым! Это тоже будет цикл романов?

Это была долгая пауза и я уже начал думать, что оттолкнул свою удачу.

М: Я думала написать отдельный роман, но может быть у этой истории будет продолжение.

Боже, я надеюсь на это.

— Это Мэгс? — Кричит Спенсер через всю комнату, в которой я нахожусь.