Уилл

Хэванс Керри

— Иди работать.

— Но… — Начинаю возражать я.

Она прижимает палец к моим губам.

— Я просто хотела убедиться, что ты будешь думать обо мне весь день, — говорит она, поднося пальцы к моему лицу, чтобы я мог почувствовать ее запах на них. — И теперь ты будешь, — усмехается она.

Я закрываю глаза и издаю стон.

Мне тяжело дышать. Я не знаю, виновато ли в этом то, что я быстро одевался, или это ее опьяняющий запах, или то, насколько она откровенно сексуальна. Может быть, все сразу.

Я улавливаю ее запах и с трудом преодолеваю желание. Сейчас мои пальцы пахнут

ею, потому что они были внутри нее. И это так… властно. Я думаю, что-то похожее происходит в моей голове. Если я когда-нибудь скажу что-то подобное в неподходящей компании, то буду сильно смущен. Она выглядит так естественно. Я всегда хотел быть таким же, но у меня не получается. Полагаю, как и у Спенсера. Но я не такой.

Теперь я начинаю понимать, что мне вообще не нужно быть таким. Мне нужно, чтобы кто-то был таким со мной, дал мне безопасное место, где я могу быть собой.

— Теперь иди.

Вынырнув из своих мыслей, я смотрю вверх и моргаю. Она отступает, освободив мне место, чтобы я мог встать и уйти, но это последнее, что я хочу делать. Она стоит голая! Как можно ожидать, что я пойду работать?

— Уилл?

— А? — Я понимаю, что я просто сидел, пялясь на нее. — О, да, — я трясу головой, чтобы привести мысли в порядок. — Я ухожу. — Я заставляю себя встать с кресла и направляюсь к ней, чтобы поцеловать ее, прежде чем уйти. Но внезапно колеблюсь, не уверенный, требуется ли мне разрешение на что-то подобное, или я могу просто сделать это, когда захочу. Раньше я заставлял себя «быть бойфрендом». Не так чтобы у меня было много девушек. Просто девушки ожидают определенных вещей, которые никогда не приходили мне в голову. Немного странно не притворяться, и теперь я не уверен, что делать.

Просто сделай это Уилл, ты смешон!

Заставив себя двигаться вперед так, будто я знаю, что делаю, я обнимаю и смотрю на нее мгновение, улыбаясь от того, что она моя… что я ее… от того, что мы вместе, и это потрясающе. Над всем остальным мы будем работать.

— Ты собираешься меня поцеловать? — шепчет она.

— Я работаю над этим. — Я смеюсь. Она хихикает, и когда ее глаза встречаются с моими, я пользуюсь моментом и захватываю ее губы медленным поцелуем, который прерывает ее смех.

— Ладно, мне действительно нужно идти, — бормочу я ей в губы.

— Я знаю. — Она выскальзывает из моих рук, ведь я, похоже, не могу отпустить ее добровольно.

— Увидимся позже? — Это похоже скорее на просьбу, чем на предложение.

— Конечно, — отвечает она.

— Хорошо. — Я заставляю себя направиться к двери, ненадолго обернувшись, прежде чем открыть ее. — Пока.

Когда я закрываю за собой дверь, то чувствую себя беззащитным так, будто меня вытолкали из моего пузыря. Но сверление слышится снова, напоминая мне, почему я должен был уйти, и я сбегаю вниз ко входной двери. Здесь все плохо, но отсюда не видно кухонную дверь с видом на участок, где они могут издеваться надо мной. Я заставил себя пройти через входную дверь и направился к моему фургону, чтобы переодеться в рабочие ботинки.

Я обхожу сторону дома, боясь встретиться с любым, кого увижу первым, но никого нет. Я слышу, как идет работа внутри дома, поэтому иду в гараж, где хранятся наши инструменты. Однако,

глядя на машины и материалы, я изо всех сил пытаюсь вспомнить, что я конкретно должен был делать на стройке в течение последнего часа.

Мой телефон вибрирует в кармане, и, пока моя совесть говорит: «Продолжай работать, лентяй», я беру его, откладывая неизбежное.

М: Думаешь обо мне?

Я улыбаюсь. Этот знакомый выброс адреналина омывает меня каждый раз, когда я вспоминаю о ней. Это что-то среднее между страхом и восторгом, и я надеюсь, что эта химия никогда не исчезнет.

У: Я всегда думаю о тебе.

М: Это делает меня счастливой.

— Ого, смотрите кто пожаловал!

Сердце опускается в пятки, и я поворачиваюсь лицом к злорадствующему Спенсеру, плавно опуская телефон в задний карман, так незаметно насколько получается.

— Где ты шлялся все это время?

— Я сожалею, я… заблудился. — Блядь, я закрываю рот, прежде чем начинаю ощущать себя таким же жалким, как и то, что я говорю.

Он шевелит бровями, так как это делают дети, но он делает это по любому поводу.

— О да, я уверен, что так и было.

— Я просто проспал, вот и все.

— Мхм. Долгая ночь?

— Отстань, пожалуйста. Мне нужно работать.

Он смешно хмурит брови на своей самодовольной роже.

— В таком виде?

Я смотрю на себя. Я надел рабочие ботинки, что спасет хорошие туфли, но на мне мои любимые джинсы и дорогая футболка. Это катастрофа, и он знает, насколько сильно я расстроюсь, если испорчу их. Но мне придется смириться с этим, у меня нет времени, чтобы вернуться домой и переодеться. Поэтому я делаю вид, что все в порядке и пожимаю плечами.

— Почему бы и нет?

У него почти получилось подавить ухмылку, что потребовало от него огромных усилий. Я впечатлен.

— Тогда хорошо. Помоги мне с этими мешками.

Я смотрю на пыльные мешки. Ублюдок. Этот день отстой.

Когда я нахожу время, чтобы взглянуть на сообщения, приход которых я почувствовал, когда пытался заставить работать свою задницу осторожно, не испортив одежду, мой желудок опускается.

М: У меня есть вопрос…

М: Почему ты колебался, перед тем как поцеловать меня?

М: Мы слишком торопимся?

Блядь. Почему она это сказала? Конечно, мы не слишком торопимся! Если вы спросите меня, мы никогда не сможем двигаться достаточно быстро. Я хочу кричать, рассказать всему миру, что я влюблен в самую невероятную и идеальную девушку в мире! Кроме того, она девушка, которую я любил с тех пор, как впервые понял, что на самом деле означает это слово.