Уик-энд

Форд Маргарет

Рана становилась все глубже. При исполнении Шопена его мучила не только жалость; он завидовал настоящему созидательному гению. Он сам мечтал обладать им. Его считали исполнителем, но он всегда хотел также сочинять музыку. Даже сейчас он надеялся, что плотина в его душе сломается и творческий поток вырвется из её глубин наружу. В конце концов Чайковский начал сочинять значительную музыку лишь после сорока лет.

Макс Конелли стоял по ночам на балконе своей роскошной квартиры, глядя на здания, всматриваясь в город сквозь пелену смога, в ярости ударяя кулаком в ладонь второй руки. Почему? Почему? Почему

он не может сочинять? Почему не может выпустить наружу напряжение, накапливающееся внутри него? Он словно носил в груди кусок свинца.

Лайла разрушила течение его мыслей.

– Когда мы прибудем на пристань, пожалуйста, позволь Харри управлять лодкой. Ты знаешь, что он любит делать это сам.

– Ты боишься, что я погублю её. Что мы врежемся в остров.

Однажды Макс посадил на песчаную косу "Эвинруд спорт 14", и им пришлось потратить немало времени, чтобы снять лодку с отмели. За год до этого происшествия он врезался на маленькой моторке в полузатопленное бревно, и в днище судна образовалась пробоина.

– О, Макс, - произнесла она, возвращаясь к своей роли матери.

– Я надеюсь, что у Харри найдется "Джей & Би". Ты знаешь, что я не могу пить другое виски.

– Он знает, что тебе нравится. Я уверена, что он купил его.

Харри, несомненно, сделает все, чтобы уик-энд прошел успешно. Он умеет принимать гостей, к тому же ему что-то нужно. Это стало ясно из телефонного разговора.

– И все же Харри - зануда.

– Харри - незлобный человек. С ним приятно посплетничать. Тебе этого не понять. И ещё он хороший фотограф.

– Как фотограф он создал вокруг себя миф, который сделал бы честь грекам. Знаешь, как он добивается эффекта? Он делает большую фотографию, делит её на кусочки и увеличивает их. Это впечатляет вас, глупцов. Детали и зернистость, которые вы считаете признаками искусства, всего лишь следствие сильного увеличения.

– О, послушай, Макс, такого успеха нельзя добиться без таланта, запротестовала Лайла.

– Он удивительно бездарен.

Макс слегка нахмурился, загрустил. Автомобиль затормозил юзом возле пристани, разбрасывая колесами гравий. Почти в тот же момент Харри Сигрэм заглушил мотор лодки и пришвартовал её к причалу.

Глава третья

Оглушенные безжалостным ревом мотора, они сидели рядом в "сессне-172" и смотрели на ярко-синее небо, которое простиралось перед ними. Внизу сельская местность с разноцветными прямоугольниками полей и домами напоминала своей безмятежностью карту от "монополии". Но в самолете назревала маленькая буря.

Пепельные волосы Морин Сильвестер были туго стянуты желтым платком. Выщипанные брови изгибались тонкой дугой, а губы излучали бледное сияние. Сейчас было трудно представить, что когда-то она имела черные волосы, густые брови, сходившиеся над переносицей, и намек на усики. Наука исправила все это.

К тридцати двум годам вокруг её янтарных глаз образовалась тонкая сеточка морщинок, а ниже подбородка кожа потеряла упругость. У Морин были большой бюст и тонкая талия; она носила брюки "стретч" на полразмера меньше нужного. Сейчас солнечные очки скрывали её мрачное лицо.

Доктор Рик Сильвестер, преуспевающий психиатр, коллекционер картин и женщин, любитель ходить по острию ножа, производящий впечатление

раскованного бонвивана, посмотрел на жену в тот момент, когда он приготовился к взлету в городском аэропорту. Все знакомые признаки были удручающе явными: опущенные уголки оранжевых губ, торопливые затяжки, беспокойное мелькание серебристых ногтей, опущенные плечи. Морин намерена устроить сцену.

Господи, почему? Рик не видел, какой повод для сцены он мог дать в последнее время, но Морин не нуждалась в поводе. Она могла выкопать его в прошлом или будущем. Морин была существом из научно-фантастического романа, она умела двигаться сквозь время по собственной капризной воле.

Нет, он не удивлялся её недовольству, он лишь спрашивал себя, не убьют ли они когда-нибудь друг друга. На прошлой неделе она бросила в него массивную агатовую пепельницу, которая вполне могла раскроить череп. Однако вышло так, что разбились лишь старинные часы.

Она сделала первый ход.

– Ну, кто это будет в этот уик-энд?

Он хотел удержаться от ответа на её глупый вопрос, но что-то (Что именно? Светское воспитание? Человеческая слабость?) заставили его поддаться на провокацию.

– Что ты имеешь в виду?

– Кто станет твоей жертвой?
– продолжила Морин.
– Кто ляжет на твой алтарь?

– Только ты, дорогая.

– Лжец.

Это было только началом. Она ещё не развернулась во всю мощь.

– На острове будут только две женщины, и это, конечно, ограничивает твой выбор. Я уверена, что ты уже имел Лайлу. Остается наша дорогая Поппи.

– Ты все за меня продумала, - дружелюбно произнес Рик.

Она хочет, чтобы он заявил об отсутствии у него подобных намерений. Хочет, чтобы он соврал. Но ему не хотелось лгать.

– У тебя совершенно отсутствует совесть, да?
– не унималась она.

– Я - настоящий монстр.

– Ты знаешь, что я права. Я думала, что психиатры в первую очередь поддаются психоанализу и быстро становятся нормальными людьми. Что случилось с тобой?

– Я - исключение.

– Ты всегда ищешь, ищешь, ищешь.

Она повысила голос на полтона. Зажгла новую сигарету от недокуренной.

– Дюжины женщин не способны удовлетворить тебя. А что должна делать я? Сидеть дома? Если бы у меня была какая-то работа, я бы смогла себя занять.

– Ты не сидишь дома. Ты развлекаешь поэтов. Или на этой неделе художников?

– Тебе все представляется чертовски простым, Рик, да? Ты такой загадочный, отстраненный, сексапильный, женщины падают на спину, стоит тебе улыбнуться. Это не отнимает у тебя удовольствие? Разве не было бы более волнительным и интересным, если бы тебе приходилось немного потрудиться?

Как и многие другие обвинения Морин, это было одновременно справедливым и ложным. Похоже, в этом мире все является одновременно правдой и ложью, подумал Рик. Он действительно всегда в поиске. Она права. Иногда в нем внезапно пробуждалось желание (порой это происходило в отношении пациента, что было крайне опасным) приблизиться к объекту, исследовать, проверить, не ждет ли его на сей раз что-то волнительное и способное принести удовлетворение. Еще одна победа. Очередная хорошенькая женщина - невидимый трофей, который можно повесить на невидимую стену.