Уик-энд

Форд Маргарет

Харри продолжил свой рассказ.

– Полиция заперла двери и вызвала подкрепление; внезапно копы поняли, что они задержали половину культурной элиты города. Семнадцать известных художников, несколько красивых дам из рекламных агентств, четырех моделей, кинокритика, литературного критика, пятерых искусствоведов, репортера, балерину и композитора.

Слово "балерина" пронзило сознание Рика. Нечистая совесть превращает любого из нас в труса, подумал он. Забавно, как одно слово, прозвучавшее в беседе (словно знакомая мелодия), способно воскресить благодаря ассоциациям целый вечер. Поскольку его сознание сейчас переполняли сожаления, и он боялся утонуть

под их тяжестью, внутреннее видение показало ему потрясающие ноги Марианны. Он беззвучно застонал и в сотый раз пожалел о том, что позволил соблазнить себя. Теперь их интимная близость была свершившимся фактом. Он переспал с пациенткой. И она звонила ему на работу. Господи, если она не перестанет делать это, он покинет город.

– Туалет находится этажом ниже, - говорил Харри.
– Такая уж студия у Блейка. Общий туалет. Он расположен на другом этаже. Чтобы помочиться, надо спускаться по лестнице. Розмари Уотертон - ты должен её помнить, Рик, это модель с лицом, нарисованным Эль-Греко, - так вот, Розмари решила позабавиться. Она подошла к громадному молодому полицейскому, похожего на Рока Хадсона, и заявила, что хочет пройти в ванную. Он так смутился, что мне почти стало его жалко. "Вы не можете покинуть это помещение, леди, сказал коп, - вы находитесь под домашним арестом." Розмари принялась спорить. Вы знаете Розмари. "Но мне необходимо выйти, офицер." Она посмотрела на него своими огромными глазами мартышки. Тут я уже пожалел полицейского. "Я должна выйти", - твердила она. У него перекатился кадык, словно у змеи, глотающей лягушку. "Тогда вам потребуется сопровождающий, леди", - произнес он. "Я выбираю вас, мой дорогой офицер", - сказала она, прильнув к копу. Мне показалось, что он сейчас впадет в ступор. Но Розмари довела шутку до завершения; я увидел, что он отпер дверь и вывел девушку в коридор.

(Сейчас Рик подумал, что он предпочел бы оказаться на вечеринке и пережить полицейский рейд, нежели находиться в ванне Марианны.)

– Как долго вас продержали под замком?
– спросил он.

– Три часа, - ответил Харри, - и они переписали наши фамилии. Джинни Сэмпсон назвала себя Марго Фонтейн, Келвин Фентон сказал, что он - Игорь Стравинский. Сержант тщательно все записал. Ивор Силк был, конечно, великолепен. Стоя в центре комнаты, он произнес речь в шекспировском стиле. Она начиналась словами: "Пусть закон действует неумолимо..." Разумеется, полиция обвинила его в оказании сопротивления.

– Я бы хотела там присутствовать, - сказала Морин.

Она наблюдала за Максом, который стоял у двери, склонив голову в сторону музыкальной системы. Она видела, что Макс не слушает рассказ.

– Полиция забыла оцепить бар, - сказал Харри.
– Джо продолжал готовить нам напитки; мы поглощали их; кто-то предложил бокал сержанту, и он сказал, что не пьет на службе. Репортер позвонил в местный офис своей газеты, попросил их связаться с полицейским управлением и спросить там, какого черта копы приехали на светский прием. Ивор Силк сообщил гостям, что он сам организовал этот рейд, чтобы вечеринка имела успех.

Боккерини закончился. Харри повернулся к бару, чтобы взять новый бокал. Он обратился к Максу:

– Макс, поставь, ради Бога, что-нибудь повеселей.

Макс уже выбрал новую катушку с пленкой.

– В чем дело, Харри? Музыка Боккерини исцеляет душу.

– Твою - возможно. Но не мою. Я хочу сказать, что нам не помешает что-то более бодрое.

– Не беспокойся, Харри, эта музыка даст тебе душевных сил. Ты должен больше

думать о своей душе, - сказал Макс.

Он преднамеренно проявлял упрямство.

– Музыка в стиле барокко доказывает, что Человек способен проявлять разум. Это утешает меня в век хаоса.

– Господи!
– сказал Харри.
– Тебе надо выпить.

Поппи покинула патио, чтобы проверить, как готовится обед. Она знала, что Бакстер способен пунктуально выполнить все её указания, но ему всегда следовало напоминать о следующем этапе. Она обещала ему ящик пива, если он проявит себя на кухне особенно хорошо.

– Ты проверишь столовое вино, Харри?

Харри неохотно отошел от бара. Другие люди при приготовлении напитков всегда проявляют неаккуратность. Однако он отправился к Поппи на кухню, потому что столовое вино - тоже весьма важная вещь. Он достал бутылки "Пуйи-Фюисс" и обнаружил, что вино слегка охлаждено. К моменту подачи на стол они будут иметь идеальную температуру, подумал он. Ему не нравилось слишком холодное белое столовое вино. В конце концов это не содовая. Он бы хотел принести "Шато Марго", купленное несколько месяцев тому назад на распродаже в "Кристи". Но тратить его на этот обед не было смысла. Хотя на Рика, пожалуй, оно произвело бы впечатление.

– Постарайся сделать так, чтобы Макс ставил во время обеда более веселую и легкую музыку.

– Максу нравятся утонченные, сдержанные произведения.

– А как насчет нас всех, черт возьми?

– Это ты пригласил сюда Макса.

– Хорошо, хорошо. Я хочу сказать лишь следующее: надо считаться с другими гостями. Он - не пуп земли.

Харри оставил Поппи на кухне и вернулся к бару. Конечно, там уже царил беспорядок. Харри расставил бутылки по местам и подровнял ряд чистых бокалов.

– Как насчет Сеговии, Макс?

Макс ответил отказом. Он - диск-жокей на весь вечер. Он выбрал для обеда квинтет соль-минор Моцарта. Это будет данью голодающим миллионам.

Харри понял, что настроение Макса портится. Это будет один из его самых тяжелых вечеров. Харри был готов пережить это, но неискоренимый оптимизм позволял ему надеяться, что Макс все же успокоится.

Когда они уселись за обеденный стол, небо уже было серым, над озером сгущались тучи. Легкий бриз сменился более сильными порывами ветра. Чтобы они не задували пламя свечей, пришлось закрыть стеклянные двери, ведущие в патио. Раздирающие душу аккорды Моцарта прорезали воздух.

– Господи, Макс, - запротестовал Харри, - нельзя убрать этот похоронный марш?

– Я отдаю дань богам. Чтобы они защитили нас, - отозвался Макс.
– Я хочу заверить их в том, что нам известно о страданиях мира, хоть мы и едим досыта. Боги ждут от нас этого. Опасно игнорировать страдания. Боги этого не любят. Мы спим на пуховых перинах, наши сердца пребывают в благости, но мы знаем о мучениях человечества.

– Поешь, Макс, - сказала Лайла.
– Поппи приготовила свинину специально для тебя.

– Страдания - важная часть нашей жизни. Однако мы стараемся их избежать. Греки были умнее нас. Без страданий человек - это пустой сосуд. Верно, доктор?

Он указал вилкой на Рика, проявляя нарочитую невежливость.

– Я не люблю страдать во время обеда, - сказал Рик.
– Хорошее вино, Харри.

– Как хорошо понимал Моцарт мировую боль, - сказал Макс так, словно его перебили.
– Ты согласишься со мной, что постоянно счастливый человек не способен творить?

Он снова посмотрел на Рика, выбрав себе жертву на этот вечер.