Угроза вторжения
Шрифт:
Давид вздохнул и повернул назад, в общий зал. Деньги и кое-какой авторитет еще сохранились, но пути наверх, туда — в зону небожителей, — уже не было. Надо было начинать все с нуля или, используя малейший шанс, вернуть былое доверие. Он знал, что Гога в решениях крут и скор, но отходчив. Зла на искупившего вину таить не будет, потому что глупо и неперспективно.
Возвращаться за столик к друзьям не хотелось. Они еще не знали, что весь авторитет Давида сошел на нет. Но очень скоро узнают, слухи в преступной среде, как во всяком ограниченном мирке, распространяются
Он щелкнул пальцами, остановив девчонку, разносящую по залу сигареты. Та с готовностью улыбнулась и подставила ему поднос. Он не глядя выбрал черную пачку с золотым вензелем и отвернулся. Внимание «шестерок» он потеряет в последнюю очередь, такие будут виться, пока в кармане есть деньги.
Давид раскурил сигарету и встретился взглядом с долговязым парнем в горчичного цвета пиджаке. Наметанным взглядом определил, что костюм куплен на рынке, грош цена, одна претензия на крутизну. Лицо показалось знакомым. Вообще-то здесь все были более-менее знакомы. Парень был из своих, со статьей. Сразу же бросились в глаза потерянный вид и блуждающий взгляд.
«Ясно, проигрался вдрызг», — сделал вывод Давид. Такое приходилось наблюдать практически каждый вечер. До попыток повеситься на подтяжках в туалете дело пока не доходило, но многих приходилось под белы рученьки выводить на улицу, их ватные ноги отказывались идти. Странно, но через день-другой проигравший опять стоял за рулеткой с лихорадочно горящими глазами.
Парень нерешительно, как-то боком подошел к Давиду.
— Что надо? — выдохнул вместе с дымом Давид. Еще неделю назад эта шваль в дешевом пиджаке даже не посмела бы подумать приблизиться к нему.
— Давид, дело есть.
— А кто ты такой, чтобы лезть ко мне с делами? — надавил голосом Давид.
— Жига меня кличут. Учеником был у Казана. — Взгляд парня стал осмысленным, он просто впился им в Давида.
— Дальше что? — Теперь он вспомнил долговязого. Верные люди говорили, что работает на бригаду долгопрудненских, пару раз для них ломал замки. О Казане Давид слышал, авторитетный медвежатник был.
— Ты тут в авторитете, Давид. Вроде как в охране у Гоги. Тебе интересно будет.
О последних новостях Жига не знал, и Давид как мог солидно пыхнул сигаретой:
— Колись, Жига. По делу или базар травишь?
— По делу, по делу. — Жига встал почти вплотную и быстро зашептал: — Девка тут у вас крутится. Я ее знаю. Дочка Стольника, был такой «важняк» в Прокуратуре Союза. Они вдвоем к Казану приходили. Кололи его, фотку показывали. Нужен им был какой-то Крот. Я потом у ребят поспрашивал. Выходит, Крот крутой был, из «деловых», только шлепнули его. А фотка новая была. Казан сам удивился. Вот! А сейчас она с крупье вашим перетирала, тоже насчет фоток. И опер с ней, зуб даю, опер. Такие дела.
Давид отстранился, от Жиги шел нестерпимый концентрированный запах одеколона, наверно, перед походом в «приличное место» облился с ног до головы.
— Откуда знаешь?
— Так
Давид схватил Жига за пуговицу, притянул к себе.
— Кто ты такой, плесень, чтобы на Казана лапку задирать, а? За такие слова на законного вора тебя на куски порежут!
— Так скурвился он, зуб даю! — задохнулся Жига. — Сдал он им Крота, сам слышал. А девка здесь круги нарезает. С опером своим.
Давид на секунду задумался. О Кротове он слышал от Самвела Сигуа. Тот как-то обмолвился, что не будет у Гоги хуже врага, чем оживший Крот.
Он достал бумажник, вытащил две сотенные бумажки, сунул доллары в нагрудный карман горчичного пиджака.
— Сиди в зале. Не вздумай слинять. — Он посмотрел в лицо Жиге, теперь глаза у того стали преданными, как у прикормленного пса. — Пойдем, покажешь девку.
Начальник «секьюрити» казино об опале Давида тоже не знал. Стоило ему сказать: «В зале чужие», — сразу же смекнул, что дело касается Гоги Осташвили, час назад поднявшегося в VIP-зону с двумя боливийцами. Казино через подставных лиц принадлежало Гоге, и не было здесь персоны важнее, чем он. Любая угроза безопасности прежде всего рассматривалась как угроза непосредственно ему, Хозяину, его авторитету, здоровью и жизни.
Телекамеры, контролирующие зал, навели на того, кого Жига окрестил «опером». Девчонки рядом с ним уже не было.
— Что скажешь? — спросил Давид, кивнув на монитор.
— Черт его знает, — пожал плечами начальник «секьюрити». — По виду, конечно, мент. Но морда незнакомая.
Он переключил один монитор на служебные помещения. На экране по длинному коридору шел крупье, похлопывая себя по бедру большим конвертом.
— А вот и мальчик. К черному ходу идет. Остановить?
— Не надо. — Давид раздавил сигарету в пепельнице. — Дай ключи от подвала. Я с ним там поговорю.
Начальник встал, ростом и мощной фигурой не уступал Давиду.
— Нет, Давид. Не обижайся, но за порядок здесь отвечаю я. — Заметив, как напряглось лицо Давида, усмехнулся и легко ткнул его в плечо тяжелым кулаком. — Вдвоем поговорим. Мне же тоже интересно, что этот рахит из казино передает.
Крупье оказался поразительно легким, Давид не рассчитал сил, и первый пролет в подвал тот пролетел по воздуху.
— Полегче, он еще говорить должен, — усмехнулся начальник «секьюрити», пропуская Давида вперед и закрывая за собой дверь.
Крупье пытался встать, Давид ударом ноги опрокинул его на бетонный пол.
— Алеша Хорошев, — начальник подцепил крупье за шею ручкой резиновой дубинки, заставил поднять голову. — Мальчик ты у нас хороший. Что ты сейчас вынес из казино?
— Это личные вещи, — пролепетал разбитыми губами Леша.
— А разве я тебя не предупреждал, что здесь нет личных вещей? Все вещи в казино — хозяйские. Повторить вопрос?
Давид не стал дожидаться, пока взвизгнувшая дубинка опустится на острые лопатки крупье, и пнул под ребра.