Уголки памяти
Шрифт:
– Вы не посмеете. Если помогать не хотите, то хоть не мешайте, – умоляюще простонала я.
– Кораблёва, это безумие. Ну куда ты собралась? В Таджикистан? Серьёзно? – Стёпка смотрел на меня с жалостью.
– Я не успокоюсь, пока не верну камни, – упрямо заявила я.
– И как ты себе это представляешь?
– Попрошу помощи у Люсьены.
Стёпка с Соней переглянулись.
– Хорошо, – Сонька взмахнула руками в отчаянном жесте, – давай так. Но если даже она скажет, что твоя идея – полное сумасшествие, то ты угомонишься. Идет?
– Договорились, – согласно кивнула
ГЛАВА 4
Моя бабушка, Людмила Петровна, была очень своеобразной женщиной. Одно то, что она предпочитала, чтобы её называли Люсьеной, говорило о многом. Большинство считало её странной, но я всегда была с ней на одной волне, и свой взбалмошный характер унаследовала именно от Люсьены. И теперь она стала для меня последним спасительным островком в огромном море непонимания.
Несмотря на свою эксцентричность, а может именно поэтому, Люсьена не любила городскую суетливость, она жила в небольшом посёлке в горах, примерно в часе езды от города. Направляясь к ней по извилистой дороге, мы наслаждались горными пейзажами. Я откинула крышу автомобиля и врубила музыку на всю громкость. Во-первых, мне не хотелось всю дорогу слушать нравоучения друзей, а во-вторых, я всегда любила ездить именно так. И сейчас меня не заботило, что станет с причёской от встречного ветра, я расслабилась и получала удовольствие от поездки.
Мы застали Люсьену в беседке. Она читала книгу и пила послеобеденный чай.
– Дорогие мои, как же я рада вас видеть! – искренне обрадовалась она. – Давненько вы ко мне не заглядывали.
– Люсьена, есть разговор, – не откладывая в долгий ящик, начала я. – И я очень рассчитываю на твою поддержку.
– На вашем месте, я бы не стал ничего обещать заранее, – предупредил её Стёпка.
– А я ведь чувствовала, что сегодня меня ждёт нечто весьма занимательное! – игнорируя Стёпкино предостережение, Люсьена захлопнула книгу.
Её ярко-красный идеальный маникюр мелькал перед глазами, то и дело притягивая взгляды. Стоит добавить, что одета она была под стать ему, в своей обычной манере: длинный сарафан пестрел всевозможными цветами, его дополнял винтажный пояс с непонятными бусинами; на шее красовались бусы из солнечного янтаря, а на носу – очки в ярко-жёлтой оправе. И, конечно же, волосы, точь-в-точь, как мои, выбивались из-под соломенной шляпки, которая казалась единственным бледным пятном на фоне кричащего великолепия.
– Ты же меня знаешь, Маргоша, – продолжала она, – я за любой движ, если это не противоречит букве закона.
Я улыбнулась, как бы с ней соглашаясь, но в душе-то я знала, что Люсьена немного лукавила.
Её слова заставили меня мысленно вернуться на два года назад.
Это был день моего семнадцатилетия, единственный день в году, когда я не сопротивлялась и полностью отдавала себя в распоряжение мамы, которая с неприкрытым энтузиазмом тащила меня в один из салонов красоты Лазаревых. Уж не знаю, что там со мной вытворяли, но через несколько часов я ощущала себя совершенно другим человеком. Ещё несколько часов уходило на причёску, и мои кудряшки-пружинки превращались в нежные струящиеся волны, спускающиеся
– Ма, ты уверена, что так и должно быть?
– Ну конечно, Маргарита! Она села на тебя идеально! – ответила она, помогая мне втиснуться в черный атласный топ-корсет. – Ты великолепна!
Она была так довольна своей работой по моему преображению, от чего её глаза сияли. Оставалось чуть больше двух часов до начала грандиозного банкета, устраиваемого в мою честь, когда позвонила Люсьена. Она терпеть не могла подобного рода вечеринки, и в этом я с ней была солидарна. Но сегодня статус виновницы-торжества не позволял мне избежать данного мероприятия.
– Марго, я приготовила для тебя подарок, приезжай, забирай. Такси тебя уже ждёт.
– Но, Люсьена, я же так могу опоздать к началу банкета, – вполголоса проговорила я.
– Не благодари. Сегодня всё для тебя.
Заверив родителей, что успею вернуться вовремя, я поехала к Люсьене.
Навстречу мне она не вышла. Я пересекла двор, поднялась по ступенькам и вошла в дом. Люсьена стояла посреди комнаты с огромным тортом в руках, в центре которого горела одна-единственная свеча.
– С днём рождения, моя дорогая Марго! Загадывай желание!
Конечно же, я загадала, чтобы мы с Васнецовым поскорее были вместе, и задула огонёк.
– А теперь мы выпьем чаю за твоё здоровье, и после я вручу тебе подарок.
За приятной беседой время пролетело незаметно, и опомнилась я лишь тогда, когда на экране моего телефона высветилось слово «мама».
– Мне конец, – простонала я, хватая мобильник, включила громкую связь и положила обратно на стол. – Да, мамуль, слушаю.
– Маргарита, и как это понимать?! Уже, как полчаса, ты должна стоять здесь и встречать гостей! Почему мы должны краснеть из-за тебя, скажи на милость? И учти, я надеюсь, ты сейчас скажешь, что уже подъезжаешь, – выговаривала она мне.
– Нет, я, конечно, могу, но тут такое дело… – мямлила я.
– Элен, ты на дочь не ворчи, – заговорила Люсьена, – придумай там что-нибудь, ты это умеешь. В конце концов, праздник вы устроили для себя, а не для Маргоши, так что развлекайтесь, она скоро подъедет.
– Здравствуй, Люсьена! Я так понимаю, Рита всё ещё у тебя? Ты права, ворчать бессмысленно, я с ней потом поговорю. Советую поторопиться, Маргарита, – напоследок обратилась она ко мне.
В трубке повисла тишина.
Моя мама, Елена Борисовна, не любила бабушкины эксперименты с именами и всё такое и, по-моему, тоже считала, что она немного не в себе. И тем не менее, никогда ей не перечила.
– С этим разобрались. А теперь идём, покажу твой подарок.
Люсьена встала и вышла за дверь, я поспешила за ней. На улице начинало темнеть. Мы остановились напротив гаража и по мере того, как его ворота поднимались вверх, моя челюсть, так же плавно, опускалась вниз. Внутри сияла новенькая тёмно-зелёная «Ауди-кабриолет». Я затаила дыхание.