Уголки памяти

Рина Морская

Он был прав. Мне многое сходило с рук, потому что я всегда знала, что отец решит любую проблему. Но раньше мне не казалось это чем-то плохим. Авдеев же осуждал меня, и, я, сгорая от стыда, не нашлась, что ему ответить. Возможно, заметив моё смятение, он перевёл тему:

– Судя по тому, что твоё фееричное перевоплощение – это ежегодное событие, рискну предположить, что сегодня твой день рождения. Я могу подвезти. Тебя, наверное, все ждут?

– Предлагаешь поехать на этом? – я ткнула пальцем на мотоцикл.

– Какие-то проблемы?

– Причёска

испортится.

Он едва заметно улыбнулся.

– Кораблёва, расслабься, роль жеманной девицы тебе идёт. И вот, – он бросил мне шлем, – надень, а то и правда будет обидно, если все твои усилия полетят коту под хвост.

– А может плеснёшь немного бензинчика? Мне б только до заправки добраться… – попросила я.

– С этим помочь не могу, извини, – он подошёл к мотоциклу, достал из ящика дождевик и протянул мне.

– Держи, это тоже пригодится. Думаю, дождь застанет нас в дороге.

Нехотя я нацепила всё обмундирование и спросила:

– А как же ты без шлема?

Он уже сидел на мотоцикле и ждал, когда я сделаю то же самое.

– Не волнуйся, я просто обожаю, когда мои волосы развеваются на ветру.

Я посмотрела на его идеальный полубокс.

– Что ж, не буду лишать тебя этого удовольствия.

– Сделай одолжение. И может ты всё-таки усядешься? Ты же не думаешь, что кроме тебя мне больше заняться не чем.

Конечно, я так не думала. Просто представления не имела, как это сделать в узкой до безобразия юбке. Долго раздумывать не стала. Подошла ближе, мысленно поблагодарила дождевик за то, что он есть, задрала юбку насколько это было возможно и, закинув ногу, грациозно приземлилась позади Авдеева.

– Прежняя Джумана, – еле слышно произнёс он.

– Что ты сказал? – я не верила своим ушам.

– Говорю, держись крепче.

Но я могла поклясться, что слышала не это. Этот гад меня помнил, но упорно делал вид, что никогда раньше не встречал. Я осторожно взялась за его футболку с обеих сторон.

– Ты прикалываешься, Кораблёва? Хочешь на первом же повороте улететь в море? Предупреждаю сразу, доставать тебя я не полезу.

– К твоему сведению, я прекрасно плаваю, – гордо заявила я и была уверена, что для него это не новость.

– А-а, ну раз так, тогда погнали!

Мотоцикл резко рванул с места, и я еле успела обхватить Авдеева за талию. Секунду спустя, он так же неожиданно затормозил, и я влипла в него, прижавшись всем телом. Довольный результатом, он прибавил скорость, и мы помчались по пустынной дороге вдоль моря.

Встречный ветер, разбавленный морской свежестью и ночной прохладой, заставлял зябко ёжиться. Я теснее прижалась к Авдееву, представляя, что это Васнецов, и пыталась расслабиться. Не выходило. Мотоциклов я побаивалась, и дело даже не в скорости. Мне с детства внушали этот страх. Папина младшая сестра погибла, вот также катаясь с парнем по ночному городу. И я точно знала, что, если родители увидят, как я подкатила к ресторану на этом ужасном агрегате, то ближайшую пару недель мне предстоит выслушивать нотации о том, какая я неблагодарная

и безответственная дочь, а их просьбы и наставления для меня ничего не значат, и я только и делаю, что заставляю их волноваться. Поэтому, немного не доезжая до места назначения, я крикнула:

– Останови здесь!

Авдеев свернул к обочине и заглушил мотор.

– По дождю пойдёшь? – спросил он, как только я слезла с мотоцикла.

Прохладные капли уже начинали шуршать по дождевику и тарабанить по шлему, который я снимала. И что-то мне подсказывало, что дождь будет только усиливаться.

– Да, пойду, – и, почему-то чувствуя неловкость, принялась оправдываться. – Тут дело не в тебе, просто…

Договорить он мне не дал.

– Кораблёва, выходи за меня замуж.

И я зависла. Ненадолго.

– А у вас там все такие прямолинейные?

– У кого у нас и там это где?

Я знала немного. Лишь то, что Авдеев по национальности был наполовину русским. В школе его называли по-разному: кто узбеком, кто киргизом или таджиком. Именно называли, не дразнили. Он не был жутко популярным мачо, здоровенным амбалом или отъявленным хулиганом, нет, но его уважали, хотя, по сути, он был одиночкой.

– Сам знаешь, – не очень любезно ответила я. – А вообще, это всё не важно. Главное, сейчас я немного занята, поэтому вынуждена тебе отказать. Я пойду.

Одной рукой я протягивала ему шлем, другой же пыталась стащить дождевик, чтобы поскорее свалить. Вместо того, чтобы забрать их, он взял меня за руки и пристально посмотрел в глаза. В его взгляде я разглядела слегка уловимую грусть. Мне хотелось убежать. Я чувствовала, как капли дождя нещадно барабанят по моим волосам. Пол дня насмарку. И ежу понятно, причёске хана.

– Чего уставился? – я и вовсе обозлилась. – Если что, я гипнозу не поддаюсь.

– Запоминаю, – спокойно ответил он.

Затем отпустил мои руки и взъерошил мне волосы, которые, намокнув, снова превратились в хаотичные пружинки.

– Так гораздо лучше, – заявил он, улыбаясь одними глазами. – А теперь иди, – он забрал у меня шлем. – Дождевик можешь оставить.

Я же закипала от гнева и готова была придушить его на месте. Лучше?! Кому лучше? Ему? Рад, что я опять выгляжу, как пугало огородное?

Он набросил на меня дождевик, накинул на голову капюшон, развернул в сторону ресторана и легонько подтолкнул.

– Уходи, Кораблёва, – повторил Авдеев.

Я резко развернулась обратно, всем своим видом источая обиду и злость, что меня переполняли.

– Желательно молча, – добавил он.

Ага, щас! Спешу и падаю!

– Чёрт подери, Авдеев! И почему у меня такое чувство, что ты провернул всё это специально?

– Знаешь, твоя благодарность выглядит слишком необычно. Пожалуй, в следующий раз прежде, чем прийти тебе на помощь, я хорошенько подумаю, – он надел шлем и завёл мотоцикл.

И вот тут бы мне сбавить обороты и действительно сказать Авдееву «спасибо», но вместо этого я, изо всех сил стараясь, чтобы рёв мотора не заглушил мои слова, заорала: