Уголек в пепле
Шрифт:
Элен тут же напряглась. Он посмотрел на нас обоих и быстро удалился. Как и Фарис с Дексом, Тристас неоднократно пытался выяснить, что произошло между нами в ночь вечеринки, на которую мы оба не явились. Но Эл хранила молчание, как и я, и они оставили попытки, зато теперь демонстративно ворчали друг на друга, когда мы с ней бились на тренировочном поле.
– Аквилла, – позвал я ее, когда она вложила мечи в ножны. – Надо поговорить.
Молчание. Ладно, хорошо.
– Каин просил передать тебе, что следующее Испытание состоится через семь дней. –
– Ну и что это будет? – Она схватила меня за плечо и развернула. – Что за Испытание?
Лицо ее пылало, глаза горели. Небеса, как она красива, когда злится! Эта мысль удивила, как и внезапный прилив желания. Это Элен, Элиас! Элен.
– Сражение, – ответил я. – Мы будем сражаться с грозным противником.
– Ясно, – сказала она. – Хорошо.
Она стояла неподвижно, только смотрела на меня, не догадываясь, что из-за прядей, выбившихся из косы, ее взгляд совсем не такой устрашающий, как ей хотелось бы.
– Эл, слушай, я знаю, ты злишься, но…
– О, иди надень рубашку. – Она пошла прочь, бормоча что-то о дураках, которые не соблюдают правила. Я сдержал гневное восклицание. Почему, черт возьми, она такая упрямая?
В оружейной я наткнулся на Маркуса, который оттеснил меня к дверному проему. Впервые Зака рядом с ним не было.
– Твоя шлюшка с тобой все еще не разговаривает? – спросил он. – И больше не проводит с тобой время, верно? Избегает тебя… избегает других парней… все время одна… – Он уставился на удаляющуюся Элен. Я потянулся за мечом, но Маркус уже приставил мне кинжал к животу. – Она принадлежит мне, ты знаешь. Я видел это.
Его спокойствие обескуражило меня больше, чем любая бравада.
– Как-нибудь я встречу ее, когда тебя не будет рядом, – пообещал он. – И сделаю ее своей.
– Держись от нее подальше. Если что-то с ней случится, я рассеку тебя от горла до твоего жалкого…
– Ты всегда лишь угрожаешь, – усмехнулся Маркус. – А на деле ты никогда и ничего не можешь сделать. Неудивительно, ведь ты – предатель, и маска твоя до сих пор не срослась с тобой. – Он наклонился вперед. – Маска знает, что ты слаб, Элиас. Знает, что ты не один из нас. Поэтому она и не становится частью тебя. И поэтому я должен тебя убить.
Его кинжал проткнул кожу, пустив струю крови. Небольшой нажим, рывок вверх – и он вспорет мне живот, как рыбье брюхо. Меня затрясло от гнева. Я зависел от его милости и сгорал от ненависти к нему.
– Но здесь центурион, – взгляд Маркуса метнулся влево, откуда быстро приближался преподаватель. – А мне бы хотелось убивать тебя медленно.
Он лениво отодвинулся и отдал честь проходящему мимо центуриону. Злясь на себя, на Элен, на Маркуса, я толкнул дверь в оружейную и направился прямиком к стойке с тяжелым оружием. Схватил трехлопастную булаву и взмахнул ее в воздухе, представляя, что срубаю Маркусу голову.
Когда я вернулся на тренировочное поле, центурион по боевой подготовке поставил меня в пару с Элен. Гнев бурлил во мне, отравляя разум
– Аквилла все еще бегает от вас?
– Как от заразы, – кивнул Декс.
– Все равно присмотрите за ней, – попросил я. – Даже если она хочет, чтобы вы держались в стороне. Маркус знает, что она избегает нас. Это только вопрос времени, когда он нападет на нее.
– Ты же знаешь, она прибьет нас, если заметит, что мы изображаем из себя сторожевых псов, – сказал Фарис.
– А тебе как больше нравится, – спросил я, – Элен злая или Элен избитая?
Фарис побледнел, и они с Дексом пообещали присматривать за ней, а уходя с поля, оба поглядывали на Маркуса.
– Элиас, – задержался Тристас. Меня насторожила сквозившая в его голосе неловкость. – Если хочешь, мы можем обсудить… э-э… – Он почесал свою татуировку. – Ну, просто мы с Аэлией тоже и ссорились, и мирились. Как у вас с Элен… Если хочешь, конечно, поговорить об этом…
Верно.
– Мы с Элен просто друзья.
Тристас вздохнул.
– Ты ведь знаешь, она влюблена в тебя, да?
– Она… нет… не… – Я не мог толком вымолвить ни звука, поэтому просто закрыл рот и посмотрел на Тристаса в немом изумлении, надеясь, что сейчас он усмехнется, хлопнет меня по спине и скажет: «Я просто шучу! Ха, Витуриус, видел бы ты свое лицо…».
Но Тристас сказал:
– Поверь. У меня четыре старшие сестры. И я – здесь единственный, у кого отношения длятся дольше месяца. Элен влюблена в тебя. По крайней мере, уже какое-то время. Каждый раз, когда она смотрит на тебя, я замечаю это.
– Но это же Элен, – повторил я глупо. – Я имею в виду… ну, мы все думали об Элен…
Тристас охотно кивнул.
– Но она не думала о нас. Она видела нас с худшей стороны.
Я вспомнил Испытание Мужества и свои рыдания, когда понял, что Элен была реальной, а не галлюцинацией.
– Почему она…
– Кто знает, Элиас, – изрек Тристас. – Она может убить человека голыми руками. С мечом она – сущий демон, и она способна перепить многих из нас. Возможно, оттого мы и забыли, что она – девушка.
– Я не забывал, что Элен – девушка.
– Я не говорю про физиологию. Я говорю о том, что у нее в голове. Девушки думают о таких вещах иначе, чем мы. Она любит тебя. И что бы между вами ни случилось, это все из-за ее любви. Уверяю тебя.
«Это неправда, – твердил мой разум, упорно отрицая услышанное. – Она не любит меня, ее просто влечет ко мне». «Замолчи, разум», – велело сердце.