Уголек в пепле
Шрифт:
– Это подарок, достойный Императора, – произнес он. – Вот увидишь, чего ты добьешься благодаря им. Всегда побеждать!
– Всегда побеждать! – повторил я девиз клана Витуриа, и дед оставил меня одного, вернувшись к гостям.
Еще не оправившись от его подарка, я направился к шатру с угощением в надежде найти там Элен. Чуть ли не на каждом шагу люди останавливались поболтать со мной. Некоторые совали мне в руки тарелки с кебабом, другие – напитки. Двое масок постарше сокрушались, что Испытания не выпали на то время, когда они заканчивали Академию. Группа патрицианских генералов
– Витуриус, – воскликнул Фарис, и я испытал облегчение, что он не стал относиться ко мне со страхом и заискиванием, как остальные. – Мне надо, чтобы ты меня представил.
Он смотрел на горстку девушек-патрицианок, разодетых в шелка и увешенных драгоценностями, скрывающихся за краем шатра. Часть из них наблюдала за мной встревоженно и хищно. Я знал некоторых из них даже слишком хорошо, чтобы понимать, что все их шепотки и взгляды ни к чему хорошему не приведут.
– Фарис, ты – маска. Тебе не нужно представляться. Просто пойди и поговори с ними. Если ты нервничаешь, попроси Декса или Деметриуса пойти с тобой. Ты не видел Элен?
Он пропустил мимо ушей мой вопрос.
– Деметриус не пришел. Возможно, потому что развлечения идут в разрез с его моральным кодексом. А Декс уже пьян в стельку. Хоть раз в жизни расслабился, слава небесам.
– А что насчет Трист…
– А он занят только своей невестой, – Фарис кивнул на один из столиков, где Тристан сидел с хорошенькой темноволосой Алией. Он выглядел таким счастливым, каким я никогда его не видел. – А Леандр объяснялся в любви Элен…
– Снова?
– Снова. Она велела ему проваливать, пока снова не сломала ему нос, и он ушел. Уединился с какой-то рыженькой в глубине сада. Так что ты – моя последняя надежда. – Фарис метнул на девушек плотоядный взор. – Если мы напомним им, что ты будешь Императором, уверен, сможем закадрить по парочке на каждого.
– Это мысль, – я действительно так подумал, но вспомнил про Элен. – Но мне надо найти Аквиллу.
В этот самый момент она сама вошла в шатер и прошествовала мимо девушек. На мгновение остановилась, когда к ней обратилась одна из них. Элен сверкнула на меня взглядом, затем что-то прошептала. Челюсть девушки буквально отвалилась, а Аквилла развернулась и пошла прочь.
– Я должен догнать Элен, – бросил я Фарису, который заметил Ханну с Ливией и призывно улыбнулся им, приглаживая непослушный вихор.
– Слишком не напивайся, – посоветовал я. – И, если не хочешь проснуться без своего достоинства, лучше держись от них обеих подальше. Они – младшие сестры Элен.
Улыбка вмиг слетела с лица Фариса, и он уверенно вышел из палатки. Я поспешил за Элен, заметив блеск светлых волос. Она направлялась через огромный сад деда к покосившемуся сараю позади дома. Света от шатров не доходил сюда, и лишь звезды освещали путь. Выбросив напиток и держа тарелку, я одной рукой подтянулся и вскарабкался на покатую
– Могла бы выбрать место, куда забираться не так трудно.
– Здесь спокойно, – сказала Элен из темноты. – К тому же отсюда виден весь путь до реки. Принес мне что-нибудь?
– И не рассчитывай. Ты поди уже наелась до отвала, пока я жал руки всем тем чванливым типам.
– Мать сказала, что я слишком тощая, – она кинжалом подцепила с моей тарелки печенье. – В любом случае, что тебя так задержало? Ухаживал за стайкой девиц?
Неожиданно пришел на ум разговор с дедом, и повисла неловкая тишина. Мы с Элен не обсуждаем девушек. Она дразнит Декса, Фариса и других по поводу их флирта, но не меня. Такого не было никогда.
– Я…
– Поверишь ли, Лавиния Таналья имела наглость спросить меня, говорил ли ты когда-нибудь о ней? Я чуть было не сунула шампур от кебаба в ее рвущийся наружу лиф.
В голосе Элен прозвучала дрожь, и я прочистил горло.
– И что ты ей сказала?
– Сказала, что ты вспоминаешь ее имя всякий раз, когда посещаешь девочек в доках. Заткнула ее сразу.
Я рассмеялся, понимая теперь причину выражения лица Лавинии. Элен улыбнулась, но глаза ее оставались печальными. Внезапно мне показалось, что ей очень одиноко. Когда я повернулся, чтобы поймать ее взгляд, она отвернулась в сторону. Что бы с ней ни происходило, она была не готова поделиться со мной.
– Что ты сделаешь, если станешь Императрицей? – спросил я. – Что ты изменишь?
– Ты победишь, Элиас. И я буду твоим Кровавым Сорокопутом. – Она произнесла эти слова с такой убежденностью, словно повторяла старую истину. Таким же тоном она могла сказать, например, какого цвета небо. Но затем она передернула плечами и вновь устремила взгляд в сторону. – Но если выиграю я, то изменю все. Расширю торговлю к югу, привлеку женщин в армию, налажу отношения с маринцами. И я… я сделаю что-нибудь с книжниками.
– Ты имеешь в виду Ополчение?
– Нет, я имею в виду то, что происходит в Квартале. Эти облавы, убийства… Это не…
Я знал, Элен хотела сказать, что это неправильно. Но это было бы саботажем.
– Все можно сделать лучше, – сказала она. В ее лице читался вызов, когда она посмотрела на меня, и я удивленно поднял бровь. Прежде Элен никогда не выказывала сочувствия к книжникам. Теперь она нравилась мне еще больше. – А что насчет тебя? – спросила Элен. – Что бы сделал ты?
– Думаю, то же самое. – Я не мог признаться ей, что совсем не желаю становиться правителем, да и не буду им никогда. Она не поймет. – Может быть, я доверю тебе править Империей, пока сам буду отдыхать в гареме.
– Будь серьезен.
– Я очень даже серьезен, – усмехнулся я. – У Императора ведь есть гарем, верно? Потому что это единственная причина, по которой я дал клятву.
Она пихнула меня, чуть не столкнув с крыши, и я запросил прощения.
– Это не смешно, – ее голос звучал как у центуриона, и я постарался состроить такую же серьезную мину.
– Наши жизни поставлены на карту, – сказала она. – Обещай мне, что ты будешь бороться, чтобы победить. Обещай, что ты отдашь Испытаниям всего себя.