Угасание
Шрифт:
Все ее тело было покрыто кислотой. Пищеварительные соки червя проникли под кольчугу и одежду. Халисстра чувствовала, как вздуваются на коже волдыри, как с каждым движением кислота все глубже разъедает ее. В голове у нее стоял звон от нехватки воздуха, она пилила отчаянно, короткими рывками, поскольку кишки монстра прижимали ее руку к боку. Перед глазами ее плясали красные вспышки, и все же жрица продолжала орудовать мечом. Ей оставалось либо это, либо смерть.
Стенка желудка прямо перед нею разошлась. Подхваченная волной кислоты, Халисстра вывалилась в рану в боку червя, выронив меч. Мгновение она лежала на жестких камнях, жадно, глубоко, судорожно дыша и глядя, как бьется и мечется по пещере червь.
— Рилд, — выдохнула она, увидев воина.
Когда до ее затуманенного болью сознания дошло, что он лежит на спине на полу пещеры, Халисстра заставила себя сесть, несмотря на мучительные страдания, причиняемые тяжелой кольчугой при каждом соприкосновении с обожженным кислотой телом.
— Рилд, — выговорила она надтреснутым голосом. — Рилд!
Грудь Мастера Оружия все еще поднималась и опускалась под доспехами, но дыхание было неглубоким. Под нижним краем нагрудной пластины туника его была порвана, — круглое кровавое пятно подсказало ей, что там колотая рана. Червь впрыснул ему свой яд.
Рилд нуждался в ее магии — и немедленно, — но жрица не могла помочь ему, не исцелив сначала себя. Следовало поторопиться, поэтому она обратилась к магии баэ'квешел, к темному пению, которое залечило бы ее раны. Халисстра почувствовала некоторое облегчение, хотя спустя мгновение боль вернулась, пусть и не такая сильная, когда кислота, впитавшаяся в ее одежду, снова начала разъедать кожу. Она как могла быстро сорвала с себя кольчугу и стянула промокшую насквозь рубашку и башмаки. Туника подалась легко, расползаясь влажными гнилыми клочьями. Раздевшись, жрица увидела, что заклинание срастило ее изъеденную кислотой кожу, но на ней остались находящие друг на друга следы ожогов. Потрясенная их видом, она начала было поднимать руку к лицу — и тут же опустила, услышав слабый стон Рилда. На суетное тщеславие не было времени.
Халисстра с трудом подползла к нему по полу и положила ладонь поверх его раны, ощутив дрожь, пробежавшую по телу под окровавленной туникой. Закрыв глаза, она начала молиться: «Эйлистри, помоги ему. Замедли ток яда по его жилам. Даруй ему жизнь, хоть ненадолго».
Она воздела свободную руку, вообразив, что находится наверху, под чистым небом, обращаясь к луне. Ощутив знакомое покалывание магии, жрица быстро накрыла ладонью вторую руку, уже лежащую поверх раны. Она почувствовала, как поток магической энергии вливается через нее в Рилда — энергии холодной и сверкающей, как сама луна. Когда последняя капля магии покинула ее тело, она задрожала, разом вдруг озябнув и обессилев.
Халисстра опустилась на колени, с тревогой следя за медленным, трудным дыханием Рилда, гадая, поможет ли ее заклинание. Улуйара была права: она сошла с ума, решив, что сумеет отыскать Лунный Клинок, когда даже общими усилиями этого не смогли сделать другие слуги Эйлистри. Ее охватили сомнения: действительно ли призрак, приведший ее к логову червя, был Матирой Меларн? Казалось более вероятным, что это какой-то злобный дух жаждал предать других такой же ужасной смерти, какой умер сам. Глупо, словно роф, которого ведут на убой, она последовала за привидением до края норы, потом полезла в нее, хотя и понимала, что ей скорее всего придется столкнуться именно с пурпурным червем, а вовсе не с драконом. И все равно она пошла туда, слепо веря, что Лунный Клинок окажется в логове червя.
Если меч и был тут, она его не видела. До того как Рилд напугал ее и испортил заклинание, Халисстра успела как следует оглядеть пол пещеры. Она даже заставила червя передвинуться в одну сторону, потом в другую, чтобы посмотреть
И ничего не нашла.
Вздохнув, жрица перевела взгляд на Рилда. В своих поисках она вплотную подошла к тому, чтобы поплатиться за них жизнью. Против этого она не спорила. Будучи дроу, а до недавнего времени еще и служа Ллос, она привыкла к тому, что подобную жертву могут потребовать и от нее, и от тех, кто ее окружает. Богиня высасывала своих подданных, словно мух, и выплевывала их пустые оболочки. Но от Эйлистри Халисстра ожидала большего. Немного милосердия — если не для нее, то для невинных душ вроде Рилда. Она не думала, что ее поиски будут стоить жизни и ему тоже.
Потом Халисстра заметила незначительную перемену. Лицо Рилда, еще мгновение назад стремительно теряющее краски, стало, казалось, чуть ярче, чуть менее серым. Она видела, что дыхание его сделалось ровнее, хотя и остается еще тяжелым и хриплым. Заклинание действовало, а значит, оставалась надежда.
— Прости меня, Эйлистри, — быстро шепнула жрица. — Прости за то, что я усомнилась в твоем милосердии.
Присев на корточки, она подсунула одну руку Рилду под плечи, другую под бедра, намереваясь нести его, если потребуется, всю дорогу до самой поверхности, а потом через Студеное Поле до ближайшего города. Если на то будет воля Эйлистри, она сумеет отыскать какую-нибудь из жриц — кого-нибудь, кто владеет исцеляющей магией, чтобы полностью изгнать отраву из тела Рилда… — прежде, чем рассеется сотворенное ею заклинание, приостановившее действие яда.
Пока она глядела на Рилда, веки его задрожали, глаза открылись и уставились на нее. В первый миг казалось, что он в замешательстве, но потихоньку взгляд его прояснился.
— Халисстра, — прохрипел он. — Это правда ты?
Сначала Халисстра решила, что он все еще одурманен ядом. Потом поняла, по тому, как Рилд смотрел на нее, что он действительно ее не узнал. Она дотронулась до своего лица и почувствовала, что оно изрыто шрамами. Она подняла дрожащую руку выше и обнаружила, что лишилась большей части волос. Осталось лишь несколько клочковатых прядей. Магия баэ'квешел затянула раны, причиненные ожогами, но оставила ее с ужасными шрамами.
Халисстра приказала себе не беспокоиться об этом: у жриц наверняка найдется заклинание, которое сделает ее кожу гладкой и вернет ей волосы. Думать надо было о том, как доставить Рилда назад.
— Это правда я, Рилд, — сказала она ему. — Как думаешь, ты сможешь идти? Иначе мне придется нести тебя через все Студеное Поле.
— Смогу… если ты поможешь мне встать, — ответил Мастер Оружия. Потом огляделся. — Дровокол — где он?
Теперь, когда действие яда замедлилось, Рилд сумел подняться на четвереньки. Он все еще пошатывался, но выглядел уже куда лучше, чем мгновением раньше. Халисстра знала, что он скорее согласится расстаться с рукой или ногой, чем бросит свой магический меч, но воин был слишком слаб.
— Я найду его, — пообещала ему Халисстра. — Оставайся здесь и береги силы.
Она осторожно приблизилась к червю, опасаясь, что тот еще не совсем издох. Однако монстр не шевелился, свернувшись обмякшим клубком. Открыв ему пасть, жрица выдернула поющий меч Сейилл из щеки чудовища и вытряхнула кислоту из отверстий в рукояти. Потом огляделась, ища Дровокол.
Меч лежал неподалеку от того места, где Халисстра прорубила себе выход из чрева червя, рукоять его виднелась из-под тела свернувшейся твари. Она нагнулась и рывком высвободила меч — и заметила нечто, наполовину торчащее из разреза в шкуре. Это был клинок, с помощью которого она пробила себе путь к свободе. Лезвие его сверкало, оно ничуть не потускнело — явно благодаря магии, защитившей его от разъедающего воздействия кислоты, — и меч был изогнутым. Кривым.