Угадай кто папа
Шрифт:
— Что ты имеешь в виду под фразой «ввязалась в это безобразие»? Ты хочешь сказать, что я не один такой, кого она решила одурачить?
— Нет, конечно же! — возмутилась она. — Вас таких уже как минимум трое. Она же аферистка! Охотница за миллионерами! С тех самых пор, как стала журналисткой, она начала пользоваться этим. В прошлом месяце, насколько мне известно, она выкачала деньги их известного в наших кругах музыканта. Я тысячу раз говорила, что до добра это не доведёт, но она лишь отмахивалась. Алина считает, что все мужчины должны плясать под её дудку, что они, собственно
— Поверь, ещё месяц назад мне было бы плевать, что мои фотки гуляют по сети. Сейчас же у меня появилось то, ради чего я перерою всю землю.
Это уж точно!
— Ты любишь ту девушку, — печально улыбнулась она мне, смотря прямо в глаза. — Это было очевидно.
В мыслях я хотел с ней согласиться, но произнести вслух почему-то не мог, даже самому себе. Как бы ни старался. Всё, как и в прошлый раз. Я знаю, что это любовь, но боюсь признаться в этом. Боюсь, что, признавшись самому себе, я перейду ту грань, после которой назад дороги уже не будет, и если моя Крис всё же решит окончательно вычеркнуть меня из своей жизни, то я просто сойду с ума, от тех мучительных чувств, которые будут разрывать меня.
— Так ты сможешь дать против неё показания в суде, если я вдруг не найду наказания получше? — настойчиво спросил я.
— Смогу, наверное, если мне за это ничего не будет.
— Я обещаю, что ты будешь ни при делах.
Глава 37. Тима
Рита ушла, а я так и продолжал восседать на лавке в неподвижном состоянии, находясь где-то глубоко в своих мыслях. В них я мечтал оказаться с Крис рядом. Это ещё далеко не конец. Кто знает, может мой персональный хэппи-энд ждёт своего часа. Главное — не сдаваться.
Я снова ощутил невидимый чудодейственный пинок под зад. Вероятно, это было моё внутреннее «я». Ощутив этот мощный импульс, я подорвался с места и что есть ног помчался к своей тачке. В глазах моих промелькнул порт, а затем та скамейка, на которой мы с Крис сидели и болтали о всякой ерунде. Как раз тогда я заметил знакомую торговую лавку, она-то и заставила меня притормозить. За тем прилавком стоял всё тот же старик.
— Добрый вечер! Вы помните меня? — отдышавшись, обратился к нему.
Он с мгновение оценивающе разглядывал меня.
— Вечер и впрямь добрый. И да, я помню вас, молодой человек.
— Тогда, может быть, вы объясните мне, какого это фига ваш «любовный напиток» не подействовал?
Я что, всерьёз сказал это? Кажется, мне нужно готовить себе место в дурке.
— Такое случается, когда кто-то выдаёт обычный интерес за любовь, — без промедлений ответил он. — Не зря я предупреждал вас, что вы должны были передать этот напиток той, что любите. Если он не подействовал, значит вы не испытываете настоящих чувств к той девушке.
— Это не правда! Я люблю её! — отчаянно воскликнул я в пасмурное небо, даже сам перепугался, услышав свой рёв. — Но всё пошло наперекосяк!
— Я не хочу с вами спорить, но только чистая душа способна любить по-настоящему, а если эти чувства были греховными, то это уже нельзя назвать любовью.
Старик знатно меня запутал.
— Простите, я, пожалуй, пойду, — устало выдохнул я и развернулся, чтобы немедля уйти. Я не видел смысла продолжать этот разговор.
Всё потому, что я, наконец, понял. В тот день мной руководил лишь азарт, интерес. И всё благодаря спору. Ни о какой любви и речи не шло.
— Подожди, сынок! Не уходи так быстро! — выкрикнул он мне, на что я развернулся. Он любезно протянул мне очередной бутылёк с лиловой жидкостью. — Вот, возьми! Только на этот раз используй его во благо, будь уверен в своих искренних чувствах. Если сердце замирает при виде её обворожительной улыбки, если каждое её прикосновение дарит тебе необъяснимое спокойствие — это и есть любовь. Уж я-то точно знаю.
Я сжал «любовный напиток» в своей ладони, как что-то драгоценное, и снова побежал навстречу своей мечте.
Я знал, что не нужно медлить с полицией, но я не был до конца уверен в том, что мечтаю упрятать Алину за решётку. По идее, я должен был это сделать в первую очередь, пока на её удочку не клюнул кто-либо ещё. Аппетит у неё, как выяснилось, хороший. Я решил дать себе сутки на размышления, и если не придумаю ничего стоящего в отношении неё, то непременно обращусь в полицию. Но нутро мне подсказывало, есть что-то, что сможет усмирить её неукротимый пыл и поубавить аппетит.
Поздним вечером, когда я уже был в Прокопьевске у себя в квартире, где, к слову, было так же чисто, как и в прошлый раз, мне на телефон пришло сообщение. Оно уведомляло меня о том, что результаты генетической экспертизы были готовы. И говорили они о том, что в предоставленном мною контрацептиве не было моей биологической жидкости, так как в них находились жирные кислоты и оливковое масло. Иными словами, внутри было жидкое мыло.
Я одновременно и обрадовался этому факту, но в то же время жутко разозлился на Алину и на эту сложившуюся ситуацию. Я поражался, с какой лёгкостью она смогла одурачить меня. Но ярость моя в этот раз оказалось намного мощнее позитивных эмоций, поскольку этот радостный момент я не мог ни с кем разделить.
В отчаянии я начал ту разруху, о которой мечтал. Я смёл всё с журнального столика на пол. Я запульнул и его в стену, выкрикивая отборные ругательства. На очереди были побрякушки, стоявшие на полках, они так же вдребезги размозжились об пол. Вазы, посуда, всё это было разбито, но когда я наткнулся на коробку с письмами, то вдруг застыл на месте. Я устало приземлился на пол возле коробки.
Может найду что-то стоящее?
Меня как-никак не было здесь целых пять лет. Пока я отсеивал ненужные письма, чтобы отправить их на помойку, я вдруг заприметил знакомый почерк на голубом конверте. Краешек этого письма, выглядывал из-под наваленных на него сверху других писем. Я выдернул его из-под кучи других и убедился в том, что оно было от Крис.