Удобная
Шрифт:
— Здравствуй, Мария. — Его голос прозвучал глухо.
— Здравствуй. Поздравляю с назначением, — также глухо ответила Маша.
— Я тоже поздравляю тебя с назначением. Читал твои статьи. Они замечательные.
— Спасибо.
Мария не знала куда девать глаза. Ей хотелось смотреть на него, но боялась хоть раз взглянуть. И ей не верилось, что он следит за ее работой.
— Извини, я побегу, мне надо в администрацию.
— А что там? — поинтересовался Кирилл.
— Чествование ветеранов труда.
— Надолго? В смысле, может за тобой заехать?
Мария вскинула на него удивленный взгляд.
—
— Ну, просто…, - замялся Кирилл. — Ладно, иди.
Маша кивнула головой и поспешила в свой кабинет. Хорошо, что Татьяна и Михаил снова убежали по заданиям, она смогла спокойно привести дыхание в порядок. Ее снова стало лихорадить, руки дрожали, пульс частил, перед глазами расплывалась непонятная пелена, во рту появился металлический привкус. Она откинулась на спинку своего кресла и закрыла глаза. За что опять ей эти испытания? Где она успела нагрешить, что судьба снова сталкивает ее с Кириллом? Как ей дальше работать с ним под одной крышей? Или надо искать другую работу? Но где она найдет такую, чтобы ее полностью устраивали график и зарплата? Или придется смириться и работать? Мысли бились в виски, вызывая приступы боли.
Через минут десять она смогла взять себя в руки, поднялась, подошла к зеркалу, висящему на стене у входа, осмотрела себя. Глаза лихорадочно блестят, на висках выступил пот. Она бы осталась на работе, но посмотрела на часы и поспешила в администрацию.
***
Когда Мария вернулась с репортажа, Татьяны снова не было на месте. Михаил снова что-то печатал на ноутбуке.
— Меня не искали? — спросила Мария.
Миша отвлекся от своего занятия и помотал головой. Потом снова застучал по клавишам. Мария выдохнула. Она ожидала от Кирилла все что угодно, что он придет за ней к администрации, будет вызывать к себе на разговоры. Но он не трогал ее и это успокаивало, хотя какое-то неприятное чувство завертелось в груди. Не хочет ее видеть? Обидно.
Она села за рабочий стол, быстро написала заметку и положила ее в электронную папку Звягинцеву на редактирование и пошла к нему с печатным вариантом. Михаил Ильич снова был погружен в работу с головой, но с улыбкой приветствовал ее. Они переговорили, после чего она ушла к себе. Оставалось еще минут двадцать до конца рабочего дня, но Мария собралась и пошла домой. На сегодня все задачи были выполнены.
Дорогу до детского сада она помнит плохо. Она постоянно крутила в голове встречу с Кириллом. И почему она решила, что она что-то значит в его жизни? Дура, она и есть самая настоящая дура. Если бы что-то у него было к ней, дал бы знать или предложил встретиться, поговорить.
Она забрала сына, вместе зашли за продуктами в магазинчик возле дома, пришли домой. Она быстро сделала ужин, накормила сына, поиграла с ним, потом перед сном посмотрели мультики и уложила его спать. Спальню сына она сделала в своей бывшей комнате, сама заняла комнату родителей.
Стрелки часов приближались к десяти часам, когда раздался стук в дверь. Так обычно стучала соседка, которая иногда забегала к ней. Поэтому Мария снова, не глядя в глазок, открыла дверь и увидела Кирилла. Он стоял в пальто, припорошенном снегом. Снежинки таяли и стекали каплями по темной материи.
— Пустишь?
Маше хотелось закрыть перед ним дверь,
— Извини, что поздно. Очень захотелось тебя увидеть.
Мария не успела ничего ответить, как он схватил ее, прижал к себе и начал целовать лицо, шею, волосы:
— Прости, маленькая моя, прости, виноват перед тобой. Сильно виноват. Прости, — шептал он, не прекращая целовать. — Я так виноват перед тобой.
Он, как и в прошлый раз, схватил ее на руки и занес в комнату.
***
Она проснулась за час до будильника. Кирилл спал рядом с ней, раскинувшись на спине. Маша снова рассматривала его лицо. Да, он изменился, возмужал, черты лица стали резче, появились складки возле рта, от чего выражение стало более жестким. Во сне он продолжал хмуриться, сдвигая брови.
Мария поднялась, приняла душ, пошла на кухню готовить завтрак. Через пару минут у ней вышел Кирилл.
— Ты чего так рано?
— Не спится. Завтрак приготовлю, потом надо будет Руслана будить.
— Руслана? — Удивился Кирилл.
Мария увидела, как помрачнело его лицо и усмехнулась.
— Сын.
Брови Кирилла взметнулись вверх.
— У тебя есть сын?
— Есть, а что здесь такого. Иногда женщины рожают детей. Бывает такое в жизни.
— А где его отец? Ты же не замужем.
— Не замужем. А отец нам не нужен. Нам хорошо вдвоем.
Кирилл ушел в санузел, быстро вышел оттуда, оделся, попрощался и ушел, оставив Машу в раздрае чувств.
И что это было, одноразовая акция типа «привет, дорогая»? Маша сидела на кухне и ей хотелось смеяться и плакать. Кирилл даже не захотел увидеть сына. О чем еще можно говорить? А этот его вчерашний демарш спустя почти шесть лет? Как понимать? Мария не знала, что ей думать. После бурной ночи, когда Кирилл не отпускал ее ни на минутку, у нее на душе наступила какая-то пустота. Как-будто он пришел, попользовался и ушел. О том, что чувствует к ней, что собирается делать не было сказано ни слова. Просто чистый дикий секс на грани безумия. И все равно стало как-то легче на душе. Она даже улыбнулась и пошла будить сына. Время покажет, что будет с ней и Кириллом.
Глава 17
После столкновения с Марией в коридоре Кириллу захотелось встретиться с ней, поговорить. Он для чего-то даже предложил ее встретить у администрации, полагая потом съездить куда-нибудь. Но когда она отказалась, не почувствовал ничего такого, ни раздражения, ни обиды. Только в груди завертелось какое-то глухое чувство. Она ушла, а он зашел к Звягинцеву.
День пролетел быстро, он даже не успел понять, что рабочий день закончен. Только когда Марьяна Валерьевна постучала к нему и сказала, что уходит домой, посмотрел на часы и удивился, что уже восемь часов вечера, а на улице уже темно. Кирилл тоже собрался и поехал в «Подворье», размышляя по дороге, что лучше — купить квартиру или снять. Деньги у него была на жилье любой категории, но вот на сколько его направили в эту дыру, он не знал. У себя в домике он принял душ, потом съел ужин, который ему принесли прямо в номер. Время для него было раннее, спать не хотелось.