Удержать мою девушку
Шрифт:
Я сижу за столом и смотрю на бумагу, сжимая в руке карандаш с номером два. У меня никогда не было проблем с чтением.
Я прочитала достаточно книг за свою жизнь, чтобы заполнить библиотеку. Временами книги были моим единственным спасением от реального мира, и я была счастлива, что Константин дал мне хотя бы одно утешение. Хотя отобрать у меня мои ценные книги было одним из способов, которым он мог наказать меня или манипулировать мной, заставляя делать плохие вещи для него.
Отбросив эти мысли в сторону, я сосредотачиваюсь на стоящих передо мной вопросах. Они начинаются достаточно
Примерно на десять вопросов ниже идут математические вопросы. Мои глаза прищуриваются, когда я пытаюсь понять задачу. Я даже не помню, чтобы в начальной школе изучали математику, и поэтому цифры просто сбиваются вместе, пока не расплываются.
Чувствуя разочарование, я пропускаю этот вопрос и продолжаю. Но сложность вопросов продолжает расти. Горячий румянец разливается по моей груди и щекам, когда я пропускаю вопрос за вопросом. Вскоре я не могу ответить ни на один из них. Слова расплываются из-за слез, быстро наполняющих мои глаза, и я раздраженно бросаю карандаш на стол.
— Селина, с тобой все в порядке? — Спрашивает учительница.
— Я не хочу. Я не могу.
Мой голос замолкает, поскольку во рту внезапно пересыхает.
— Все в порядке. Это просто для ознакомления, чтобы у нас была отправная точка. Базовый уровень.
Сердитая слеза скатывается из уголка моего глаза и стекает по горящей щеке. Боже, я даже не могу вспомнить, когда в последний раз плакала из-за чего-то настолько глупого, как это, и от этого я чувствую себя еще хуже.
Я не могу ответить даже на простой математический вопрос или на большинство из этих вопросов. Константин украл у меня жизнь. И я никогда не ходила в школу после третьего класса, благодаря моей матери, которая только делала вид, что учит меня дома, когда я была маленькой девочкой. Они не дали мне прожить нормальное детство.
Я ненавижу их обоих.
Я ненавижу то, что они со мной сделали.
И я ненавижу того, кем я стала из-за этого.
Быстро поднимаюсь, маленькая комната наполняется скрежетом моего стула по кафельному полу. Я сжимаю тест в руках и начинаю разрывать его на мелкие кусочки. Не помню, чтобы раньше была так зла. Я столько лет была такой оцепенелой из-за наркотиков. Трудно вспомнить, на что похожи настоящие эмоции, такие как гнев, на самом деле.
Откуда-то из комнаты доносится крик. Он дикий и оглушительный. И мне требуется мгновение, чтобы осознать, что звук исходит из моего собственного рта. В глазах темнеет, а руки хватаются за угол стола, за которым я сидела. Внезапно я переворачиваю его. От этого приходит небольшое чувство удовлетворения. Но этого недостаточно.
Этого никогда не будет достаточно.
Потому что внутри меня так много подавленной обиды, что я никогда не смогу выпустить ее всю.
И я боюсь, что в конечном итоге это поглотит меня целиком.
Николас
Ближе
Есть комната, которую мы используем под временную школу, когда дети остаются здесь, в комплексе, чтобы они не отставали в учебе, пока их не вернут их семьям или не отдадут в приемную семью.
Я слышу ее сердитые крики, наполняющие коридор, еще до того, как подхожу к двери. Распахивая дверь, я ловлю Селину, когда она переворачивает стол. Перевернуты многочисленные столы, и я могу только предположить, что она сделала это со всеми ними.
Учитель стоит в передней части класса, бросая на меня нервный взгляд, когда я врываюсь.
Подбегая к Селине, я хватаю ее прежде, чем она успевает перевернуть другой стол. Сначала она сопротивляется, но я заставляю ее остановиться. Затем я беру ее рукой за подбородок и заставляю посмотреть мне в глаза.
— Эй, эй, эй, — говорю я.
Ее глаза расфокусированы, и она выглядит такой чертовски потерянной, что у меня болит в груди.
Мой большой палец гладит ее мягкую щеку, пока она медленно приходит в себя, ее глаза, наконец, проясняются, и она сосредотачивается на мне.
— Поговори со мной, Лина. Что происходит? — Я шепчу ей.
— Я не могу этого сделать! Я не могу. Я не могу, — говорит она, несколько раз качая головой.
Я киваю ей, показывая, что понимаю, хотя на самом деле это не так. Она явно из-за чего-то злится и вымещает этот гнев на всем, что находится поблизости. Я никогда раньше не видел ее такой расстроенной, и очевидно, что ей нужно выплеснуть немного эмоций.
Взяв ее за руку, я тащу ее к двери.
— Пойдем со мной, — говорю ей.
Она упирается каблуками и вырывает свою руку из моей.
— Куда мы идем? — Спрашивает она осторожно.
Я останавливаюсь и поворачиваюсь к ней. Я вижу страх в ее глазах, и мне ненавистно, что кто-то вложил его туда.
— Ты мне доверяешь? — Слова слетают с моих губ прежде, чем я успеваю их остановить.
Черт, а что, если она скажет "нет"? Но я испытываю огромное облегчение, когда она утвердительно кивает.
— Ладно. Тогда следуй за мной.
Я выхожу из комнаты первый, и мне приятно, когда я слышу, как она наступает мне на пятки. Я веду ее через территорию особняка туда, где находится тренажерный зал.
К счастью, в это время дня здесь никого нет, так что мы здесь одни. Когда за нами закрывается дверь, я объясняю: — Я не сказал тебе, когда мы были здесь в первый раз, но эта комната звуконепроницаема. Так что, если тебе нужно кричать, брыкаться и визжать, ты можешь сделать все это здесь.
Она выгибает белокурую бровь, глядя на меня.
— Ты не можешь просто держать свои эмоции взаперти, Лина. В конце концов, давление становится слишком сильным. К счастью, я знаю, как тебе найти выход. Я собираюсь позволить тебе направить свой гнев на что-нибудь позитивное.