Ударные
Шрифт:
Но связист все равно испытывал тревогу, хотя сам допрос еще даже не начался. Шлем с него сняли, и было видно, как зрачки бойца бегают из угла в угол, а пристегнутые к столу руки неестественно дрожат. Хоть он и сознался, но, кажется, уже начал жалеть о своем выборе, видя реакцию со стороны братьев.
По большей степени его переправили сюда из-за страха расправы. В момент признания его чуть не пристрелил один из связистов, из-за чего нахождение в карцере стало для него своеобразной защитой. И все же всем было очевидно, что даже здесь он был далеко не в безопасности.
Наконец,
— Итак, приступим. Назови свое имя и звание.
— Специалист УС-25213, Свирп, сэр.
— Ты сознаешься в том, что участвовал в сговоре с мятежниками и помог им получить доступ к нашей радиосвязи?
— Да, сознаюсь.
— Что ж, — лейтенант переглянулся с Дроздом и продолжил. — Расскажи, как им удалось тебя завербовать и когда это было.
— Я… это было неделю назад. Ко мне пришел знакомый боец и предложил помочь в организации восстания. Когда я согласился, он назвал частоту, к которой я должен был подключить ретранслятор в день мятежа.
— Назови имя этого бойца, пожалуйста.
— Рядовой Спей. Но это вам не поможет, он погиб незадолго до мятежа, когда во время патруля на его отряд напали протестующие… Можете найти его в списке погибших.
— … Найдем, — презрительно сказал Дрозд, скрестив руки на груди.
Записав что-то в свой терминал, Верс открыл досье фельдмаршала и продемонстрировал его Свирпу.
— Тебе знаком этот человек?
— Хм… Нет, я его прежде не встречал. За все время я виделся лишь с одним парнем. Он пришел в день восстания, чтобы проверить, точно ли я сделаю работу.
— И о чем вы говорили?
— В основном… он меня убеждал. У меня появились сомнения после смерти Спея, но тот человек уверял, что я поступаю правильно.
— А почему ты вообще решил предать гильдию? Создателей, братьев, всех лояльных Отвергнутым людей? Кто из нас тебе так насолил?
— Дрозд… — Верс укоризненно посмотрел на своего заместителя, но подозреваемый успокоил его.
— Все хорошо, сэр. Я это заслужил, — боец несколько секунд посидел в тишине, обдумывая свои дальнейшие слова. Но не найдя походящего ответа, решил сказать все, как есть. — На самом деле я не хотел никого предавать. Я живу ради службы создателям и гильдии, но… но что если то, чем мы занимаемся, неправильно?
— То есть?
— Ну. Вы же оба не из местного гарнизона, да? Я не знаю, как обстоят дела в других городах, но скажу так: все то, что случилось в Ватомире, является результатом лишь наших собственных поступков.
— Говори за себя. Из-за твоей помощи бунтовщикам погибли тысячи невинных людей. Ты хоть представляешь, сколько крови на твоих руках?
— Представляю, капрал. Я покрыт ею с головы до пят. Но не только я. Все мы! — Свирп посмотрел прямо на бойцов и со злости сжал кулаки. — Мы пришли в этот город и сделали жизнь людей еще хуже, чем было при старом короле. Грабили, издевались, заставляли работать до седьмого пота! Вы хотя бы слышали про 16-ти часовые рабочие смены? А здесь это обычная практика.
— Есть много способов изменить ситуацию, не прибегая к предательству.
— И каких же способов,
Слова бойца заставили Верса и Дрозда задуматься. Как и все ударные, они не так часто общались с людьми, но никогда не пожелали бы им того, что творилось в Ватомире.
Возможно, дело в отношении самих людей. Когда ударные помогли спасти Слеим и его жителей от Теократии, взамен получив всеобщую любовь и обожание, жесткий курс гильдии тут же был свернут. А ведь именно слеимовчан изначально собирались эксплуатировать на рудниках.
Напротив, в Ватомире протесты начались практически сразу после вступления гильдии в город. Сам захват власти происходил по более кровавому сценарию, чем было в том же Слеиме, но ватомирцы все равно слишком буйно отреагировали на смену руководства, учитывая то, что старое к ним тоже не особо хорошо относилось.
Однако это все равно не оправдывает отношение гильдии. И как бы Верс и Дрозд не были преданы Отвергнутым, нельзя не согласиться с тем, что действия ответственных за Ватомир были за гранью добра и зла.
— Но если все было так плохо, то почему ты во всем сознался? — и все-таки одна деталь требовала уточнения. — Ты мог бы помочь освободить город в будущем, когда представится более удачная возможность. Мы ведь могли и не найти того, кто добавил частоту в вайт-лист.
— … — на вопрос лейтенанта боец не сразу дал ответ. Однако скрывать свои мотивы больше не было никакого смысла. — Потому что люди сами себе злейшие враги.
Не совсем понимая, что Свирп имел в виду, Верс попросил уточнить, и тогда связист устало вздохнул.
— О-ох… Поначалу я думал, что это наши выпустили тот газ. Но это было бы слишком даже для Отвергнутых. И также безрассудно. Только тем, кто хочет выгнать нас из города, есть от этого прок. И раз они сами решили пойти против своего народа, помощь им никак не изменит жизнь ватомирцев к лучшему. Уж лучше все останется, как есть. Мы их хотя бы защитим…
Верс и Дрозд еще какое-то время провели в камере, после чего завершили допрос. Хуже всего было то, что им так и не удалось вынести из этого разговора ничего полезного. У них остался лишь неприятный осадок и укрепились сомнения насчет правильности действий гильдии.
— И что с ним теперь будет? — Дрозд, видимо, изменил свое отношение к связисту за время допроса, и выглядел слегка обеспокоенным за его дальнейшую судьбу. Но ответ Верса его лишь сильнее расстроил.
— Зависит от решения трибунала. Но за предательство, повлекшее за собой смерти гражданских и солдат, его, скорее всего, расстреляют.
— Эх. Не нравится мне то, куда все катится… Предательство на предательстве, конфликт на конфликте. И всему виной попустительство руководства. Такими темпами мы скоро будем воевать со всеми соседними странами.