Удар
Шрифт:
– Гораздо больше! – произнес Тайгер и тут же добавил: – Я тоже впервые вижу человека, который легко может стать миллионером, но не хочет.
– Ну, это отдельный разговор, – быстро проговорил Бальбо.
– Вот и про меня тоже – отдельный.
Бальбо хитро прищурился и опять наполнил рюмки виски.
– Ну что ж, поговорим отдельно. Ночь длинная, мне спешить некуда. Тебе, насколько я понимаю, тоже. Этой божественной влаги, что сближает людей, у нас больше чем полбутылки, да еще под нами, – Бальбо ткнул
– Хорошо, поговорим, – согласился Тайгер.
– Что касается меня, – продолжал Бальбо, когда вторая рюмка виски беспрепятственно пронеслась по его пищеводу, – то я изобрел это виски из других побуждений, нежели обогащение. Были времена, когда я любил человечество бескорыстно, словно Иисус Христос, и решил что-то сделать для него.
– Споить!
Бальбо, не обращая внимания на реплику Тайгера, продолжал:
– Я решил что-то подарить человечеству. Что-то такое, чем бы оно пользовалось вечно. Но разве можно изобрести вещь, в которой всегда бы нуждался человек. Ведь все открытия и изобретения стареют, и им на смену приходят новые. И тогда я подумал: «В чем всегда нуждается и будет нуждаться человек? В коротком забвении, в краткой передышке на своем длинном и трудном пути». И я решил сделать так, чтобы ради этого человек не лакал всякую дрянь и не мучился бы потом с похмелья. И в то же время, чтобы мой продукт был доступен по цене для всего человечества. – При этих словах Бальбо замолчал и, скрестив руки на груди, вызывающе уставился на Тайгера.
– Что ж, звучит красиво, – произнес Тайгер. – А мне особо нечего и сказать. Однажды поздним вечером мой секретарь ни с того ни с сего выстрелил в меня из пистолета. Он не был профессиональным убийцей, и потому мне удалось унести ноги. Но охота за мной шла непрерывно. Передышки мне не давали. Это были агенты Службы Безопасности. Почему – не знаю, можешь не спрашивать. Я сам бы хотел это знать.
– Да! – произнес после некоторого молчания Бальбо. – Джоб и его люди просто дети по сравнению со Службой Безопасности. Давно бегаешь?
– Давно! – ответил Тайгер.
– Тогда ты просто сверхчеловек, если они до сих пор тебя не поймали! Как тебе это удается?
Тайгер осушил рюмку, прикрыл ее ладонью, когда Бальбо попытался ее наполнить вновь, и произнес:
– Меня уже не ловят, меня просто хотят убить.
Бальбо долго молчал, вращая пустую рюмку меж ладоней. Потом произнес, подняв на Тайгера вдруг лишившиеся живого блеска и отяжелевшие глаза:
– Плохи твои дела, дружище.
– Ты пей, Бальбо, – сказал Тайгер.
Бальбо коротко вздохнул и плеснул себе виски.
– Я плохой собутыльник, к сожалению, – добавил Тайгер, глядя, как Бальбо в одиночку прикладывается к рюмке.
– Ничего, в жизни случаются вещи и похуже, – Бальбо медленно поднялся с кресла. – Уже ночь, пора спать.
– Мне все равно где спать, – сказал Тайгер.
Бальбо бродил по комнате, не снимая с лица сочувственного выражения.
– Не стоит принимать так близко к сердцу чужую беду, – произнес, глядя на него, Тайгер. – Тем более, пока ничего страшного не случилось.
– Не случилось? – Бальбо бросил на диван подушку и одеяла и обернулся: – Сколько ты продержишься? Месяц, ну два от силы.
– Я продержусь столько, сколько нужно. У меня большой опыт. Первый раз я бегал от Службы Безопасности около полугода.
Бальбо присвистнул:
– Силен! И что потом, поймали?
– Нет. Я легализовался.
– Ты сказал, что продержишься столько, сколько нужно. Что тебе нужно?
– Знать, кто за всем этим стоит.
– И что тогда?
– Тогда я откручу ему или им головы.
– Ну, что я могу сказать по этому поводу? – произнес Бальбо, укладываясь в кровать. – Спасибо, друг Мак, за человека, которого ты мне прислал! С ним я могу спать спокойно.
– А что стало с твоей любовью к человечеству? – спросил Тайгер, когда Бальбо погасил свет.
– Оно не отвечало мне взаимностью.
– А почему ты сразу не запатентовал виски?
– И что бы я делал с патентом? Продал бы какой-нибудь фирме, выпускающей алкоголь? Но тогда оно подскочило бы в цене раз в десять, и его лакали бы лишь богатые мошенники. Пусть уж лучше его лакают бедные мошенники.
Проснувшись, Тайгер обнаружил, что находится в комнате один. Он встал с дивана и, мягко ступая босыми ногами по полу, подошел к выходу. Осторожно толкнул дверь, Тайгер осмотрел через образовавшуюся щель пространство перед домом. Не заметив ничего подозрительного, он выскользнул наружу.
Дом от дороги отгораживал плотный ряд деревьев с густыми кронами, опускающимися почти до самой земли. От любопытных взглядов со стороны залива он был скрыт высокими кустами, поднявшимися до уровня крыши.
Тайгер нашел Бальбо сидящим на пологой крыше дома, лицом к заливу. Теплый ветер трепал волосы алкогольного гения. Он щурил глаза от солнечных бликов, играющих на поверхности залива, и улыбался.
Старая черепица хрустнула под ногами Тайгера, и Бальбо, не оборачиваясь, произнес:
– Когда вот так сижу, когда есть ветер и солнце, мне вспоминается Малага.
– Малага?
– Да! Это место, где я родился. Гитары, вино, теплый ветер и синее море между белых домов. Благословенный край.
– Так почему же ты здесь?
– Ты же тоже наверняка хочешь быть где-нибудь там, а не здесь, – обернулся Бальбо. – Но я не спрашиваю, почему ты не там, а здесь, – Бальбо встал. – Я рано или поздно вернусь в Малагу. Мне бы только Шона отыскать.