Удар новичка

Чейз Джеймс Хедли

— Попробуй только подойти ко мне!

Она направила мне дуло в грудь. Мы посмотрели друг на друга. В ее глазах была такая ненависть, что я невольно опешил.

— Теперь ты не так смел? Неужто ты думаешь, что я настолько глупа, чтобы не позаботиться о своей защите? Только попробуй подойти ко мне, и я тебя убью!

Я сделал шаг назад.

— Да, Чад, я дурачила тебя. Да, я обманывала тебя, но ты ничего не сможешь со мной сделать. Я знала, что она собирается оставить мне эти миллионы. Я сыграла на ее жалости, и она полюбила

меня, как родную. А когда появился ты, я увидела выход. Зачем мне ждать ее смерти? Ведь ты сможешь убить ее! Выйти за тебя замуж? Да я ненавижу тебя! Иногда я даже думала, а стоит ли мне притворяться из-за этих денег и делать вид, что я влюблена в тебя? Теперь деньги мои, я их заработала, и ты не смеешь прикасаться к ним. Этот дом принадлежит мне. Убирайся отсюда! Оставь меня в покое! Я не хочу даже слышать о тебе. Убирайся!

— Ты за это заплатишь, Ив!

— Убирайся.

Я вернулся в холл, достал из кармана ключ и открыл дверь. Ив стояла в дверях кабинета и наблюдала за мной. Пистолет ее был направлен на меня.

— Спокойной ночи, Ив. Ты не будешь одинока в этом доме. Призрак Вестал составит тебе компанию.

Я ушел.

Была половина одиннадцатого. Бар Джека был заполнен доотказа. Я заказал виски. Мне некуда было идти и нечего было делать. Я решил напиться.

— Привет, Чад, дорогой!

Я обернулся. Возле меня стояла улыбающаяся Глория. Некоторое время я молча смотрел на нее. Я видел ее в последний раз много месяцев назад. Я совсем забыл о ней, хотя накануне свадьбы я обещал навестить ее после своего медового месяца, но дальнейшие события вытеснили Глорию из моей памяти.

— А, Глория...

Она улыбнулась.

— Ты рад снова видеть меня?

— Еще бы. Что ты тут делаешь?

— Я должна была встретиться с одним симпатичным молодым человеком, но он, по-видимому, уже не придет.

— О чем ты беспокоишься? У тебя теперь есть симпатичный мальчик. Уйдем отсюда.

Мы направились к выходу.

— Моя машина там. Куда мы поедем, Глория?

— Ко мне. Третий переулок от бульвара Рузвельта. Разве ты забыл, дорогой?

— Не совсем, хотя воды много утекло с тех пор, когда мы виделись с тобой в последний раз. Глядя сейчас на тебя, я вижу, что очень соскучился по тебе. Чем ты занимаешься?

— Я была во Флориде. Мною заинтересовался один симпатичный старикашка, когда ты гулял по Венеции. Но жена засекла его на прошлой неделе. До чего же дьявольски хитры эти жены! Правда, Чад?!

— Я тоже так думаю. Этот поворот?

— Да. Остановись здесь.

— Где можно поставить машину? Я останусь у тебя.

— Я тебя не приглашала на ночь, но ничего... Поставь машину вот за тем углом, потом поднимайся наверх. Да побыстрее, дорогой!

Я поставил машину и на лифте поднялся на верхний этаж. Квартира Глории состояла из маленькой спальни и большой гостиной: скромно, но уютно. Она поджидала

меня и сразу открыла дверь. Глория уже переоделась и была в желтой шелковой рубашке. Она была так хороша и соблазнительна, что я удивился тому, как я мог ее забыть.

— Входи, Чад. Как я рада снова тебя видеть!

— Я тоже, девочка.

Подойдя к Глории, я положил ей руки на бедра и прижал ее тело к себе.

— Сколько времени прошло, Глория?

— Очень много. Что случилось, Чад? Все произошло так, как ты и предполагал?

— Да, но все получилось весьма скверно. Ты знаешь, что она умерла?

— Я читала в газетах. Теперь ее деньги все твои, Чад?

Она смотрела мне прямо в глаза.

— Не все. Она много раздала.

— Но тебе достаточно много?

— Достаточно. Но давай сейчас не будем говорить об этом. Существуют более приятные вещи...

Когда мы завтракали, Глория нанесла мне свой первый удар.

— Чад, дорогой, ты кого-нибудь полюбил?

Я продолжал есть яичницу, но Глория стояла возле меня. Я не мог поднять на нее глаза.

— Не будь такой любопытной, Глория.

— Я думаю, что тебе все-таки захочется рассказать мне об этом. Ты ведь знаешь, что мне совершенно безразлично это. Я давно потеряла надежду на то, что ты сделаешь из меня честную женщину. Так что, если хочешь, то можешь рассказать мне о ней...

Я отодвинул тарелку и повернулся к ней.

— Она — секретарша Вестал. Она была довольно горяча, но сейчас все кончено, — сказал я, стараясь говорить равнодушным тоном.

— Это она подняла трубку, когда ты у себя в кабинете диктовал письмо?

Я весь похолодел.

— Диктовал письмо?

Она посмотрела на меня удивленными глазами.

— Чад, дорогой, что с тобой?

Я подошел к Глории и присел на тахту.

— Когда это было?

— Несколько дней назад. В чем дело, Чад?

— Ответь мне на мой вопрос. Когда точно ты звонила мне?

Глория испуганно посмотрела на меня.

— Извини, Чад, если бы я знала, что мой звонок так расстроит тебя, я бы не звонила.

Я схватил ее за плечи и довольно сильно встряхнул.

— Ты ответишь на мой вопрос, черт возьми? Когда ты звонила?

— Да позавчера...

В день, когда я убил Вестал!

— В какое время?

— Около девяти.

— Ты не помнишь точное время? Ты должна его вспомнить, черт побери!

— Чад, мне больно! Что я тебе сделала?

— В какое точно время ты мне звонила?

— Было немногим больше девяти. Может быть, минут двадцать десятого.

— Ты сказала, что слышала, как я диктовал письмо?

— Да. Ты меня пугаешь. Что-нибудь случилось?

— Помолчи! Значит, ты звонила мне позавчера в двадцать минут десятого?

Глория кивнула.

— И кто тебе ответил? — продолжал допытываться я.

— Девушка. Я думаю, она...

— Тебе ответила женщина?

— Да.