Ученик

Вайнин Валерий

– Сегодня второй день. Надо же!

– Вы мне доверяете?

Она опустила глаза.

– Глеб, не обижайтесь, но у меня нет особых оснований…

– Дарья Николаевна, я не спрашиваю, есть ли у вас основания. Я спрашиваю: вы мне доверяете?

Она вновь подняла на него изумрудные глазищи и совершенно серьезно осведомилась:

– Кто такой Ли Бо? Ну-ка, быстро.

– Это мой тренер по восточным единоборствам, – как на уроке отбарабанил Глеб.

Даша выбросила окурок в окошко.

– Ну и замечательно. Можете сами ответить на свой вопрос.

Теперь

глаза опустил Глеб.

– Ладно, пускай не совсем тренер… – смущенно пробормотал он. – На самом деле, Ли Бо родился в 701-м году, а умер в 762-м. Этот парень, черт его дери, был величайшим поэтом Китая. Наплевав на придворные почести, он скитался, как последний бомж, но жизнь его стала легендой. Его называли «бессмертным, низвергнутым с небес»… – отчаянно махнув рукой, Глеб продекламировал:

Среди цветов поставил якувшин в тиши ночнойи одиноко пью вино,и друга нет со мной.Но в собутыльники лунупозвал я в добрый час,и тень свою я пригласил,и трое стало нас.Но разве, – спрашиваю я, —умеют пить лунаи тень, хотя всегда за мнойпоследует она?А тень с луной не разделить.И я в тиши ночнойсогласен с ними пироватьхоть до весны самой.

Даша смотрела на него широко раскрытыми изумленными глазами. А Глеб, глотая знакомый комок в горле, едва справлялся с дыханием:

Я начинаю петь и в тактколышется луна,пляшу – и пляшет тень моя,бесшумна и длинна.Нам было весело, покахмелели мы втроем,а захмелели – разошлись,кто как, своим путем.И снова в жизни одномумне предстоит брестидо встречи – той, что между звезду Млечного пути.

Наклонившись к окну, Глеб вдохнул прохладный воздух.

– Не смейте отворачиваться, – сказала Даша. – Илья тут же вас раскусил.

Глеб поднял стекло и хмуро повернулся.

– Дарья Николаевна, я не хочу быть грубым, но…

– Послушайте, Глеб! Раз уж мы через это все же прошли вы можете называть меня просто Дашей.

Глядя ей в глаза, Глеб проговорил:

– Даша вы мне надоели вместе со своим Ильей.

Она с улыбкой завела мотор.

– Глеб, я вам доверяю. Несмотря на ваш дебильный спектакль.

Они медленно поехали вдоль переулка. «Ниссан» следовал за ними, держа небольшую дистанцию.

– Благодаря моему дебильному спектаклю, – буркнул Глеб, –

вы смогли блеснуть своей образованностью.

Дашины щеки вспыхнули.

– Глеб, можете мне поверить…

– Ластик, – в досаде на себя перебил Глеб.

– …можете поверить, что я вовсе этим не горжусь и…

– Я сказал, ластик! – повысил голос Глеб. – Я стер свою подлую реплику! Я ее не произносил.

Из переулка они выехали на Садовое кольцо, сопровождаемые своим назойливым эскортом.

– Значит, ластик? – задумчиво переспросила Даша. – Сказали и тут же стерли, да?

– Ага, – вздохнул Глеб. – Иной раз я такое леплю, что и вспоминать неловко. Лучше стереть сразу.

Даша усмехнулась.

– Ну что ж, ластик – верное оружие.

– А что касается оружия, – Глеб выразительно глянул на лежащую сзади сумочку, – то его либо уж совсем не брать, либо держать под рукой. И, Бога ради, не злитесь на Илью: он о вас печется.

– Знаю, – просто сказала Даша. – Кроме него у меня никого нет.

После короткой паузы Глеб обронил:

– А вот и врете.

Она с усмешкой на него покосилась.

– Простите, не поняла.

– Ну и не надо. Вы покажете мне список Самарской?

– Подумаю. Может быть… А вы объясните мне свое странное поведение?

– Да что в нем странного? Просто меня иногда заносит…

– Глеб, опять?! – сердито перебила Даша. – Давайте так: либо говорить правду, либо не говорить ничего! Согласны на такое условие?!

Глеб помолчал, подумал и кивнул.

– Согласен. Но мне это будет нелегко. Я и сам веду… весьма специфическое расследование. О нем я не то что рассказывать – даже намекнуть не имею права. Последствия могут быть катастрофическими.

– Для кого? – спросила Даша.

– Можете смеяться, но для всего человечества.

Даша взглянула на него с досадой.

– Даже так? Тогда, конечно. Лучше не рассказывайте.

– Это не вам решать, а мне.

– Ошибаетесь. Если речь идет о судьбах человечества, слушать вас я остерегусь.

– По-вашему, я похож на шиза?

Она посмотрела на него, как бы оценивая.

– Вы вообще ни на кого не похожи.

– Вас это шокирует?

– Да, черт возьми! Вы разочарованы?

– Скорей, удручен.

– Убогостью моего интеллекта?

– Невыразительностью моего лица.

Даша улыбнулась.

– Ах, сколько сарказма! Кстати, как называется этот наш диалог? Неужели опять «поединок»?

– Нет, – качнул головой Глеб, – это диалог-игра.

– То есть шаг вперед?

– Безусловно.

– Это бодрит, – продолжала улыбаться Даша. – Какая у вас там следующая ступенька наверх?

Глеб вздохнул.

– Диалог-танец, явление довольно редкое. Можно сказать, уникальное.

– Как интересно! Ну и что же он такое, этот диалог-танец?

– Если повезет, сами узнаете. Не ошибетесь, будьте уверены.

В разговоре их внезапно возникла пауза. Они молча миновали площадь «трех вокзалов», молча доехали до Сокольников и, малость попетляв, остановились возле двадцатиэтажной башни. «Ниссан», само собой, припарковался неподалеку.