Ученик
Шрифт:
— Спасибо, дальше надо обставить офис. Сделаем его на втором этаже. Там комнат больше. Хочу себе кабинет! — Он с вызовом посмотрел на меня, но я не собирался его отговаривать. Ну, хочет директор иметь кабинет директора, что в этом такого?
— Получается, нужна отдельно комната для менеджера, — продолжил Арсен, — отдельная комната для переговоров. И мой кабинет. На нормальную студию денег же все равно не хватит? — Он оторвался от плана помещений и посмотрел на меня.
— Не хватит, но, наверное, должно хватить обставить репетиционную базу. Надо будет убраться в подвале,
— Тогда жду список, что надо закупить!
— М… честно говоря, извини, не слишком разбираюсь. Нужны барабаны, комбики. Но конкретно модели не знаю, — я развел руками, — просто посети музыкальный магазин и посоветуйся. А лучше несколько магазинов. И на какую-нибудь базу репетиционную сгоняй, глянь, что у них как. Вряд ли они откажутся поделиться опытом.
— Отличная идея! Так и сделаю.
— Главная проблема сейчас для меня — музыканты! Мне просто не с кем выступать. Вы же выкупили пару артистов. Узнай, что у них по музыкантам? Может быть, мы сможем с ними сработаться. Нужны барабанщик, басист, желательно — гитарист. Идеально бы еще клавишника.
— Хорошо, — он сделал очередную пометку в планшете.
— И подумай насчет студии. Свою строить пока нет денег, может, с вашими связями удастся договориться с какой-нибудь чужой? У меня новый альбом пока не горит, но весной я бы занялся. Хотя, может, к тому времени денег уже поднимем и сделаем свою студию.
Мы еще час обсуждали разные нюансы.
Изначально я планировал сыграть в обиженку и дистанцироваться от лейбла. Ну, типа, меня не хотят там видеть, не выделили долю. По сути — послали. Но потом понял, что это попахивает ребячеством. Ведь на самом деле я заинтересован, чтобы все получилось и хорошо работало. Мне это нужно, как артисту. Чтобы было хорошее и удобное место для репетиций, с нормальным оборудованием. А если и возможность записывать песни появится, то вообще отлично! Так что я задавил детские порывы и пытался помочь Арсену всем, чем мог.
Кстати, Арсен предложил отличную идею: послушать внимательно группы, с которыми у лейбла теперь контракт. И, может быть, написать для них песни. Тогда я буду получать авторские. Еще можно помочь им со старыми песнями.
— Это называется «продюссирование», — решил объяснить ему я тонкости музыкальной индустрии, — есть такая должность, не знаю, как правильно называется, но суть в том, что я могу послушать песни и сделать так, чтобы они звучали более качественно и современно. Пока не уверен в уровне своего мастерства, но попробовать надо. Хуже точно не сделаю.
— Звучит интересно! — согласился Арсен.
— Осталось придумать, как меня финансово заинтересовать работать с другими артистами. Боюсь, свободного времени у меня будет не слишком много.
— Блин! — Арсен хлопнул себя ладонью по лбу. — Тебе же завтра в колледж! Прими мои соболезнования, школьник! — Он слегка ударил меня по плечу.
— Это не смешно! — Я пребывал в печали. Как же мне не хотелось тащиться снова в школу!
Асрен проводил меня домой, где я, немного помаявшись,
Групп было две. И, как я и предполагал, обе исполняли песни на татарском языке. Первая называлась «Милэш» — женский вокал и очень странный инструментал. Например, непонятная дудочка и загадочный струнный инструмент, нечто среднее между балалайкой и домброй. Не силен я в национальных инструментах. Пришлось порыться в сети, чтобы разобраться, что это такое. Дудочка называлась «курай», а балалайка — «думбыра».
Звучала группа «Милэш» необычно и завораживающе. Слушая их песни, я даже забывал, что они исполняются на татарском языке. Это было не важно. Честно признаюсь, мне понравилось. Добавить им немного электронного звучания — и выйдет вообще отлично!
Вторая группа называлась по имени вокалиста «Салават». Ему было слегка за тридцать лет, полноватый, невысокий. Не сказать, что красавец. Зато голос у Салавата был силен. Правда вот музыка никуда не годилась. Они пытались играть поп-рок, но получалось у них плохо. Гитарные партии были очень скучны и шаблонны, при этом гитарист явно любил длинные соло. Барабанщик вообще стучал не пойми что, а Салават просто прекрасно пел, не обращая на них внимания. Только ритм ловил, тот, который издавал скучающий бас-гитарист. А еще для антуража у них была домбра, которая зачем-то издавала визжащие звуки.
Группа гаражного типа, которая непонятным образом умудрилась заключить договор с лейблом и даже давала концерты и имела четыре записанных песни.
Я озадачено прослушал их еще раз. Может быть, я чего-то не понимаю? Нет, все равно не понимаю. Даже страшно браться за них. По-хорошему, всех выгонять, оставлять одного Салавата и менять ему репертуар. Голос у него похож на голос Марата Насырова. Думаю, если поднапрягу мозги, вспомню пару песен Марата. Главное, задать направление, а дальше пусть сами разбираются. Не собираюсь тащить всех на своем горбу.
Глянул в темное окно — блин, уже почти ночь. А завтра в школу. Как же это глупо звучит! Делать нечего, пошел собираться, чтобы утром не суетиться.
Встал с трудом в шесть утра. Пытаюсь сразу привыкать к подобному графику. Немного позанимался магией, потом сделал физические упражнения. Разогрелся, сходил в душ, поел и переоделся в форму гимназиста. Она была едина для всех учеников старших классов. Смотрелось неплохо.
На часах полдевятого, а в колледж к десяти утра. Потупил немного в сети и заказал такси. Решил приехать немного раньше. Заодно разберусь, куда там идти.
Приехал полдесятого, зря думал, что это рано. У крыльца уже бурлила людская толпа. Подъезжали машины, высаживая учеников. Некоторых провожали родители, что смущало молодых людей. Поднявшись по ступеням, я зашел в холл.
Сквозь гул голосов прошел к стендам, которые выставили посередине зала.
Так, группа первого года обучения, список из сорока семи человек. Просто фамилии, и все. Первое занятие в аудитории два-два. Второй этаж. Затем расписание на ближайшие три дня и пометка, что оно дублируется на планшеты учеников.