Ученик колдуньи
Шрифт:
— Человеческий ребенок нам угрожает, — удивилась первая, по-птичьи наклонив голову влево. Ее желтые глаза насмешливо сощурились.
— Прогоняет, — улыбнулась вторая.
— Но мы не враги.
— Мы можем вылечить нашего друга.
— Там, в горах, у нас есть целебные зелья и мази.
— Мы исцелим его раны.
— Отдай его нам… — медленный шаг, ещё один.
— Назад! — Гвендолин швырнула камень.
Взмахнув крыльями, гарпии отпрыгнули, увернулись от удара и уставились на нее обиженно.
— Так ты платишь за помощь, человеческая девочка?
— Черной
— Знаю я вашу помощь! — Гвендолин схватила второй булыжник. Ощетинилась, готовая ударить. Может, силенок у нее было и маловато, зато решимость зашкаливала. В исступлении люди горы сворачивали. — Вы хотите забрать его, чтобы из… изнасиловать! — выкрикнула она отвратительное слово. — И разорвать на куски! А ну прочь отсюда, вы, мерзкие горгульи!
— Что? — две пары желтый глаз полыхнули злобой. — Как ты смеешь обзывать нас!
— Как смеешь обвинять!
— Уличать…
— …в том, чего мы не совершали…
— …и не собирались совершать!
— Ты гадкая!
— Эгоистичная!
— Поганая девчонка!
— Ты убьешь нашего друга.
— Он погибнет по твоей милости.
— Чем ты поможешь ему?
— Чем залечишь его раны?
Шажок за шажком гарпии подкрадывались ближе. Еще чуть-чуть — и наскочат, схватят, и уже не вырвешь Айхе из их железных когтей.
Гвендолин не стала дожидаться, когда это случится. Камни полетели в хищниц один за другим. Секундой позже к ней присоединилась Нанну.
— Валите отсюда! — велела она, несколькими меткими попаданиями отогнав ближнюю тварь. Сил в ее натруженных руках оказалось достаточно, чтобы нанести пару-тройку весьма чувствительных ударов по легким и хрупким, как скорлупа, птичьим телам. Со злобным клекотом гарпии взвились в воздух, теряя черные, как хлопья сажи, перья, но не улетели. Их перекошенные бешенством лица не оставляли сомнений: без добычи они не уберутся. Запах крови растравил их, одурманил, и, стряхнув притворство, бестии заметались над Айхе, пикируя и целясь когтями в грудь. Гвендолин едва успевала подбирать новые камни, Нанну молотила по всему, что подворачивалось.
— Час от часу не легче! — завопила Нанну, когда на арене, откуда ни возьмись, появились крысы. Первый десяток, второй… сотня, другая… Мокрая серая лавина в мгновение ока затопила площадь. Поначалу Нанну еще отшвыривала их ногами от распростертого в беспамятстве мальчишки, но тут одна из гарпий, воспользовавшись ее замешательством и отчаянием, впилась Айхе когтями поперек живота и дернула вверх.
— Уйди! — заорала Гвендолин и кинулась на нее, молотя зажатыми в ладонях булыжниками по птичьим ребрам. Под ее ударами что-то хрустнуло, должно быть, удалось перебить кость. Гарпия зашлась диким ором, разжала когти и, кувыркаясь, грохнулась на землю. Ее товарка издала разъяренный клич, растопырила свои клинки и нацелила их уже не на Айхе — на Гвендолин! Молниеносный бросок — не увернешься, не защитишься, не отобьешься, и Нанну, беспомощно шарившая руками среди крыс в поисках камня, не поможет. Словно в замедленном сне Гвендолин увидела последний бросок.
И
— Шша, — заскулила Гвендолин, озираясь вокруг сквозь растопыренные пальцы.
— Постой, нет, — стискивая в руке булыжник, готовая защищаться от новой напасти, Нанну помедлила. Выпрямилась. — Это не шша. Обычные люди. Только с них почему-то спадает заклятие.
А ведь и впрямь, на остромордых, зубастых чудищ эти несчастные не походили. И атаковать не торопились. Они стояли под хлесткими струями дождя, изумленные не меньше Гвендолин и Нанну, разглядывая дрожащие пальцы, ощупывая впалые щеки, продирая мутные глаза.
— Спасибо… за помощь, — нашлась Гвендолин, соображая, что один из этих людей только что спас ее от неминуемой гибели.
— Нас позвали дети, — прогудел кто-то, коверкая слова отвыкшим от человеческой речи языком.
— Дети? — нахмурилась Нанну.
— Ты, — грязный палец с обломанным ногтем ткнулся в сторону Гвендолин, — вернула наших детей.
— Их поймали слуги ведьмы, — встрял хриплый женский голос, похожий на металлический лязг. Вот что значит — годами не пользоваться голосовыми связками. — И забрали в замок, чтобы скормить монстрам из моря, а ты…
— Постойте. Те крысята из кабинета Кагайи? — наконец догадалась Гвендолин. — Но я же просто открыла клетки…
— Ты спасла наших детей.
— Спасла… — донесся отовсюду благодарный гул.
— Мы пришли, потому что мальчик сказал: тебе нужна помощь, — произнес мужчина, тот, что заговорил первым.
— Мальчик?
— Он говорит, ты его сестра, — человек неуклюже присел, с непривычки раскинув руки, чтобы сохранить в вертикальном положении неповоротливое тело. Ему на ладонь вскарабкался маленький крысенок. Мокрая шерсть торчала иголками, чувствительный нос шевелился, глазки-бусинки блестели.
— Дэнни? — прошептала Гвендолин, превозмогая боль в груди и нервную, клокочущую в горле радость.
— Это его имя, — подтвердил мужчина.
— О боже, — Гвендолин качнулась было в нему, но ладони натолкнулись на голый, окровавленный живот Айхе. Она по-прежнему стояла на коленях над раненым мальчишкой. — Не сейчас, — мотнула головой.
Когти гарпии удвоили количество ссадин на его теле. Гвендолин в смятении приложила ухо к приоткрытым губам и ощутила слабое дыхание.
— Поможете дотащить его до замка? — решительно выступила Нанну, привычно взяв бразды правления в собственные руки.