Участок
Шрифт:
– Все цело? – спросил Кравцов.
– Вроде все. Теперь бы еще удочку вернуть.
– Какую удочку?
Хали-Гали нехотя рассказал, что с ним произошло.
– Сам виноват, – заключил он. – Захотел выпить по дешевке. А по дешевке ничего в жизни хорошего не бывает. Кроме неприятностей.
– Сейчас разберемся, дед! – сказал Кравцов. И они поехали разбираться.
Они поехали разбираться, а по пути Кравцов предложил Володьке:
– Хочешь,
– Ну, хочу, – хмуро сказал Володька.
– Ты все время по краю ходишь, Володя. У черты, понимаешь? Ты хороший парень. Ты мне нравишься. Но если ты за эту черту все-таки переступишь, я тебя, Володя, выручать не буду. Не имею права, понимаешь? При всей к тебе симпатии. Больше того – я обязан тебя буду решительно пресечь. Понял?
Володька промолчал. Но, видимо, понял.
Хозяин шинка, как только увидел Кравцова живым и невредимым, тут же все сообразил. И забежал мыслью вперед. И зацвел улыбкой, и воскликнул:
– Очень хорошо, что пришли! А дедушка где, про которого вы спрашивали? Ведь нашлась удочка! Прямо вот тут и нашлась! – Он метнулся в другую комнату и выскочил с удочкой. – Он ее туда бросил, в угол, и забыл. А я разве за всем услежу?
Взяв удочку, Кравцов поинтересовался:
– Ректификатом торгуешь?
– Что вы! – замахал руками хозяин. – Чистый медицинский спирт! От людей, кроме спасибо, сроду ничего не слышал! Илья Сергеевич Терепаев тоже претензий не имеет, – добавил он.
– Герой труда, значит, – сказал Кравцов без похвалы. – Ну, твое счастье, что я не здесь работаю. Я бы твое геройство оценил. По достоинству.
– Да есть кому оценить, не обижен! – скромничая, отказался хозяин.
– Ну-ну... Живи пока.
И ушел, оставив хозяина жить дальше.
Хозяин остался жить дальше, а наши герои вернулись в Анисовку. Хали-Гали вернулся с удочкой. Володька с твердым намерением заработать на домашний кинотеатр. Кравцов – с чувством исполненного долга. А Колька Клюев хоть и с пустыми руками, но зато к жене. Даша пыталась допросить его:
– Что там было-то, ты можешь сказать?
– Да ничего особенного, – отмахивался Колька.
– Темнишь ты! А чего джинсы не померяешь? Я посмотреть хочу.
– Я это... Тебе вообще-то купил.
– Зачем?
– Что значит зачем? Купил, и все...
Даша смотрела некоторое время на Кольку, потом взяла пакет, вынула джинсы, зашла с ними в спаленку, чтобы Кольке заранее не показывать, быстренько скинула халат и начала их надевать. Они лезли плохо, а к бедрам совсем застряли. Даша тянула, тянула – и натянула наконец. Но в поясе не сходятся на целую ладонь, вот беда! Даша чуть не заплакала. Не себя было жаль – Кольку, который огорчится. Даша схватила ножницы и смело разрезала джинсы сзади. Они тут же сошлись на поясе – и на бедрах стали выглядеть вполне
– Как влитые! – сказала она.
– В самом деле! – оценил Колька, улыбаясь. – Ты повернись, повернись.
– Еще чего! Что я тебе, стриптиз, что ли? Спасибо, Коленька!
И Даша вдруг по-девчоночьи завизжала, скакнула к Кольке, обняла его руками за голову, как матери обнимают в припадке страсти своих детей.
Хотя нет, Колька на дитя не был похож. Он сидел прямо, широко развернув костлявые плечи, и снисходительно улыбался улыбкой мужчины и главы семьи, который иногда позволяет другим подурачиться.
Если же вы хотите знать, что было потом с удочкой Хали-Гали и мечтой Володьки о телевизоре, то можем сказать сразу: через месяц Володька купил все-таки нормальный телевизор, но показывал он абсолютно так же, как старый, а хрипел еще хуже. Володька залез на крышу, покрутил антенну так и сяк, в результате оба стали показывать отлично, старый, пожалуй, даже и получше: как-то помягче, привычнее – Вячеслав Романович Стасов смотреть предпочитал именно его. К тому же закончились споры, что включать, когда одновременно идут кино и футбол.
А вот Хали-Гали на свою замечательную удочку ловить не смог. Неприятно почему-то стало ему на нее смотреть.
– Как гляну – мутит, будто с похмелья, – признался он Кравцову.
И подарил ее даром Мишке, сыну Василия Сурикова, и было у Мишки от этого счастье.
У всех было свое счастье ночью после этих событий, у всех, кроме Кравцова, который лежал и думал о своей жене Людмиле и об утренней встрече со Стасовым, рассказавшем ему о переплытии Кублакова на тот берег, о странном выстреле и прочих несуразностях, которые все настойчивее выстраивались в ЗАГАДОЧНУЮ ЦЕПЬ ЗАТЯНУВШЕГОСЯ РАССЛЕДОВАНИЯ ОБСТОЯТЕЛЬСТВ ГИБЕЛИ КУБЛАКОВА.
Глава 10
Пожар
Мастерские сгорели ночью.
А накануне утром Шаров-старший, приехав туда на своем вороненом джипе, ругал за нерасторопность Савичева, Микишина и Виталия Ступина, их начальника.
– Работнички! – кричал он. – Винзавод стоит фактически, шестеренки сделали для транспортера?
– Еще вчера сделали, Лев Ильич, – ответил Ви– талий.
– А какого черта они тут у вас, а не на заводе?
Виталий не стал валить вину на подчиненных. Он только глянул на Савичева, и тот сразу понял. И пошел заводить старый грузовик, в кузове которого лежали починенные шестеренки.
Грузовик заводился плохо, натужно и жалобно жужжа холостыми оборотами; перекрывая эти звуки, Льву Ильичу пришлось кричать еще громче:
– Чем тут занимаетесь, вообще непонятно! Микишин, ты сколько с трактором возишься?
Микишин не стал отвечать на пустой вопрос, спросил сам: