Участок
Шрифт:
Льву Ильичу не терпелось, и он уточнил:
– Зоя Павловна, вчера пожар был. Дело серьезное. Может, видели кого у мастерских? Ночью, перед пожаром?
– Так бы и спрашивали. Видела, конечно.
Терепаев тут же раскрыл папку и приготовился записывать.
– Кого?
– Ну, Микишина видела, потом Савичева видела, они с работы шли, это еще светло было. Потом Виталю Ступина видела.
– Так! – записывал Терепаев.
– Потом, значит, после Витали, это уже совсем
– Так-так-так! – радовался Терепаев. – А может, это Ступин и полез?
– Ему зачем? У него ключи есть.
– А на кого похож, не рассмотрели, Зоя Павловна? – спросил Лев Ильич.
– Да вроде на брата твоего.
Терепаев захлопнул папку и с удивлением посмотрел на Льва Ильича.
Лев Ильич пожал плечами.
– Ничего не путаете?
– Не путаю. У меня зрение хорошее. И рост, и походка – все похоже. Он же ходит мелко так, живенько. Точно, он был.
После паузы, вызванной усваиванием неожиданной информации, Терепаев спросил:
– Больше никого не видели?
– Гешка еще на мотоцикле своем раскатывал.
– До Андрея Ильича или после? – спросил Терепаев. И тут же уточнил: – Я в смысле: до человека, похожего на Андрея Ильича? Или после?
– А он и до него катался, и после. Потом поутих, потом опять начал.
– И когда поутих?
– До пожара еще.
– И больше никого не было?
– Вроде никого.
Выйдя от Синицыной, Терепаев сказал:
– Все-таки Андрея Ильича спросить надо. Для проформы.
– Можно. Но он скрывать бы не стал.
– Да нет, скорее всего, не он был. Но спросить надо. И этих работяг твоих тоже надо спросить: может, возвращались. Сам говоришь, у них свои причины были тебе отомстить и пожар устроить.
– Если и возвращались, не скажут.
Терепаев успокоил:
– Скажут! Мы психологию применим! Я людей насквозь вижу, когда врут. У меня вон сын растет – большой выдумщик. А я его перед собой ставлю: рассказывай, где был, что делал? И сразу понимаю, если врет. Он, правда, почти всегда врет, паразит. И я ему тут же меру пресечения: по лбу его. Не кулаком, конечно, пальцем. – Терепаев согнул указательный палец и показал, как он это делает.
– А если вдруг не врет? – Льву Ильичу это было интересно как отцу подрастающего сына.
– Ничего страшного! Поучить никогда не мешает! Кто у нас следующий?
– К Микишину пойдем.
Они пошли к Микишину. Николай Иванович встретил их неласково:
– Ничего сказать не могу. Я
– То есть ты раньше времени работу бросил? – тут же прицепился Лев Ильич. – Ты же не доделал кузов!
– Доделай его! Там инструменты специальные нужны! Краска специальная! Вы ее нам дали? А Савичев, если уж говорить, вообще чуть машину молотком не пробил! Таких бугров наколотил, что...
И больше ничего конкретного Микишин не сказал.
Савичева озадачить представлялось нетрудно: у Терепаева и Льва Ильича на него, как выражаются сыщики, кое-что уже было.
– Подтвердились мои предположения, Савичев! – с ходу заявил Лев Ильич. – Поувечил ты машину!
Савичев, однако, эту хитроумность разгадал и реагировал спокойно:
– Злится на меня Микишин из-за сына, что дочь за него не вышла, вот и наговаривает!
– Врет, значит? Не портил ты машину?
– Ну, попортил немного. А какая теперь разница, если она погорела?
– А если бы не погорела? – предположил Лев Ильич.
– Ну, тогда исправил бы.
– А может, ты подумал, что легче поджечь, а? И никаких следов? – подсказал Терепаев.
– Я что, дурной? И главное дело – когда бы я поджег? Я уходил, там еще Виталька оставался. Вот у него и спрашивайте.
– А может, ты забыл что-нибудь? – продолжал подсказывать Терепаев.
– Ничего я не забывал.
Допрашивая, Терепаев осматривал Савичева как-то по-особенному. А тот, разговаривая, спокойно сидел на крыльце и чинил вентерь, вплетая недостающие прутья.
– Ну-ка, встань! – сказал вдруг Терепаев.
– Чего это?
– Встань, встань!
Савичев, усмехнувшись, встал.
– Похож? – спросил Терепаев Льва Ильича.
– На кого?
– На твоего брата?
– Вообще-то да... – Лев Ильич понял, к чему клонит Терепаев. – И рост, и фигура...
– А я о чем говорю! Ну-ка, пройдись, Савичев!
– Еще чего! – отказался тот. – Я вам не клоун!
– Это следственный эксперимент! – объявил Терепаев. – Тебе что, трудно пять шагов сделать?
– Да хоть десять!
Деревенскому человеку (да и любому нормальному вообще) очень трудно делать что-то напоказ и без цели, он этого стесняется. Поэтому Савичев взял ведро и пошел к колодцу, будто ему нужна вода.
Терепаев и Лев Ильич внимательно смотрели на его походку.
– Ну? – спросил Терепаев.
– Вроде похоже... Только очень он медленно идет.
– А куда ему торопиться? Ты побыстрей, Савичев! – крикнул Терепаев.
– Ага! Бегом побегу! – пообещал Савичев, но не побежал, а наоборот, совсем встал, бросив ведро на землю.