Участковый
Шрифт:
– А я на почту ходила, – сообщила продавщица, – смотрю – вы стоите. Вы зайдете? У нас сегодня пироги с вишней, ваши любимые… Зайдете?
Аесарон расплылся в улыбке – мол, поня-атненько, дозорный времени зря не теряет! Оборотень забавно дернул кончиком носа и похабно оскалился.
– В общем, я искренне надеюсь, что могу рассчитывать на вашу цивилизованность, товарищи, – полуобернувшись к Темным, проговорил Угорь, чтобы хоть что-то сказать. – Во всяком случае, на цивилизованность того, кто отдает команды…
Ему очень хотелось добавить «зверушкам» или «зоопарку», но Евгений заставил себя сдержаться. Впрочем, оборотень по его тону прекрасно понял недосказанное, многообещающе
– Пойдемте, Вера…
Вера! Ну конечно же, Вера! Взяв девушку под руку, Евгений быстрым шагом повел ее подальше от площади.
– Ох, молодежь! – кинул ему вслед Аесарон насмешливым тоном. – Совсем страх потеряли, никакого уважения к старшим. А? Верно я говорю, Палтус?
Угорь даже не поинтересовался у Веры, на работу она направляется с почты или домой, – он просто шел в сторону универсама, твердой рукой прижимая к себе локоть девушки, шел быстро, практически таща ее за собой, но она не возражала. За всю дорогу оба не проронили ни слова, хотя Евгений буквально физически ощущал распирающее ее любопытство. Во-первых, кто же такой этот молодой человек, постоянно покупающий у них в отделе пирожки с соком? Кем он работает, раз так строго и назидательно разговаривает с человеком, который, если судить по внешнему виду, не самое последнее лицо в районе, а может, даже в Комитете партии? Во-вторых, он что же – провожает ее? То есть он идет с ней через полгорода под ручку, на глазах у всех, не скрываясь – это что-то означает?
Наконец впереди показалась пожарная часть, от которой было рукой подать до магазина.
– Вера, в котором часу вы сегодня заканчиваете?
Она мгновенно вспыхнула, и Угорь беззвучно застонал от досады – она уже что-то напридумывала себе, да в таких красках, что теперь любое его слово, любое действие будет рассматривать на предмет подтверждения собственных догадок. Разубеждать ее сейчас в чем-либо не было ни времени, ни смысла. Конечно, можно заставить девушку забыть его вопрос, можно заставить вообще выкинуть из головы всю примечтавшуюся романтическую ерунду, но это будет вмешательством, воздействием самого минимального уровня, и, окажись поблизости кто-нибудь из Дневного Дозора, Темные заставят Евгения заплатить за необдуманное действие – то есть застолбят за собой право на подобное вмешательство в будущем. Минимальный уровень – это, конечно, не так уж страшно, но как знать, в какой момент и при каких обстоятельствах Темные потребуют вернуть должок?
Дозорный ослабил руку, отпустил Верин локоть и, не глядя на нее, буркнул:
– Извините!
После чего развернулся на сто восемьдесят градусов и с прежней скоростью двинулся обратно, в центральную часть города, поближе к конторе, дивану, книжке с легендами и мифами. Оставшаяся за спиной реальность негромко проинформировала вослед:
– Магазин закрывается в восемь.
Вернувшись в кабинет, Евгений на всякий случай позвонил в область, доложил руководству о прибытии в районный центр «дорогого гостя». Вообще телефоном он пользовался крайне редко – с кем общаться, если знакомых в городе практически нет? Разве что в универсаме справляться, завезли ли свежую выпечку…
Угорь чертыхнулся – универсам! Опять универсам. Смутное беспокойство не оставляло его. Как любой маг, не являющийся чистым предсказателем, Евгений умел предугадывать ключевые события – иногда лучше, иногда хуже; как дозорный-оперативник обладал необходимым набором инструментов для распутывания
Евгению очень не понравился спутник руководителя областного Дневного Дозора. Не понравилось то, с каким превосходством он хмыкал, реагируя на шутки хозяина. Не понравился взгляд, который он постоянно прятал и которым напоследок многообещающе уколол Светлого мага. Не понравилось то, как он принюхивался, запоминая запах Веры.
Посмеет ли оборотень пойти на преступление на чужой территории? Так ли чувствительно задел его Угорь? Жажда мести у них сильна, гораздо сильнее, чем желание поквитаться у Светлых: там, где Светлый терпеливо и молча переживет обиду, Темный, особенно низший Темный, обязательно постарается напакостить обидчику, отомстить при первой же возможности. Если верить Аесарону, город они покинут сегодня же, еще до полуночи, поэтому ближайший и, вероятно, единственный шанс может появиться у оборотня с дурацкой кличкой Палтус только этим вечером, когда Вера будет возвращаться с работы домой. Но вот решится ли он? Присутствие непосредственного руководителя и недвусмысленное предупреждение Ночного Дозора – достаточные ли это сдерживающие факторы? Случись подобный инцидент в областном центре или в любом другом крупном городе, с полноценными Дозорами и добросовестным исполнением пунктов Договора, Евгений был бы уверен: достаточные. Но здесь, в глубокой провинции, посреди вековой дремучей тайги, при отсутствии надлежащего контроля на тысячи километров вокруг, не возникнет ли у оборотня желания порезвиться на воле?
Угорь вертел сегодняшний Верин прогноз так и этак, сам толком не понимая, с чего он взял, что опасность угрожает именно этой девушке. Напакостить оборотень мог каким-то другим образом, для этого не обязательно нападать на человека, тем более – на какого-то конкретного человека. Ну, понюхал он ее. Собаки и их дикие предки вообще любят нюхать всех подряд, особенно при знакомстве. Прогноз был совершенно безоблачный, но беспокойство дозорного почему-то не покидало. Порывшись в ящике стола, Евгений выудил из его недр и положил в карман брюк амулет с «серым волком» – простенькое и потому, наверное, безотказное средство против вервольфов. На всякий случай.
Зазвонил телефон. Абонента на том конце провода он не чувствовал.
– Ыыыыы! – жалобно проныл Аесарон, едва оперативник снял трубку. – Женька, ты не представляешь, какой тут бардак! Только не вздумай злорадствовать, это недостойно Светлого!
– Да я и не собирался, – пожал плечами опешивший дозорный.
– Вот скажи, у тебя же данные где-то фиксируются?
– К-какие данные?
– Разные. Вы же бюрократы! Ты только не обижайся, я в хорошем смысле. У моих оболтусов в документах значится, что… сейчас… «Василий Вершков, потенциальный Иной, инициализирован двадцать девятого декабря сотрудником Дневного Дозора Харламовым с согласия районного отделения Ночного Дозора…» А?
– Ну, было дело, давал я согласие, – подтвердил Угорь.
– Я знаю, что давал. Вопрос – когда давал? Если верить записям моих крючкотворов, то тридцатого. А?
– Ну, может, и тридцатого.
– Да как же? – раздраженной скороговоркой произнес Аесарон. – Как же тридцатого? Они сначала инициировали, а потом у тебя согласие получили? А?
Евгений подумал.
– Нет, – твердо ответил он. – Сначала я дал согласие.
– Тридцатого?
– Ну, может, и тридцатого.
– А инициировали его тогда когда?