Убийство-2
Шрифт:
Зимний лес. Голые деревья, сырая земля. Рабен вернулся в свои первые армейские дни, когда их учили быть незаметными, слушать, смотреть.
В километре от пристани он окликнул женщину, развешивавшую белье на просушку, улыбнулся, назвал имя Томсен. В ответ узнал, как до нее добраться. Островок совсем маленький, население немногочисленное, дороги — узкие грунтовки. Все жители друг друга знают. Никаких адресов нет. Просто домик в лесу. Идите по этой дороге, сказала женщина.
Он снова улыбнулся,
Вскоре он услышал звук бензопилы, и впереди среди деревьев показалось открытое место. Там стояло одноэтажное строение, отделанное камнем, с красной крышей. Лисбет Томсен предпочитала одиночество, даже когда была единственной женщиной в боевом подразделении из восьми человек, прочесывающем бесплодные земли Гильменда. И Рабен не удивился тому, что нашел ее в самом глухом углу Швеции, живущую как отшельница.
Возле задней двери был небольшой огород. Никаких цветов, только аккуратные грядки с зимними овощами. Рабен хотел сразу броситься к дому, найти ее, рассказать об опасности и умолять бежать. Их осталось только двое. Если он смог найти ее, смогут и другие.
Но вместо этого он осторожно продвигался между деревьями, ориентируясь на звук пилы. Она была там, в солдатской куртке защитного цвета и плотных штанах, с ножом на поясе. Черные волосы, короткая, почти мужская стрижка. Крепко сложенная женщина, быстрая и сильная.
Бензопила расправлялась со штабелем бревен. Томсен нарезала их с такой же легкостью, как другая женщина нарезала бы хлеб.
Есть вещи, которые не меняются, с удовлетворением отметил про себя Рабен и задумался, с чего начать.
Пока он размышлял, с дороги к дому подошел человек. Синяя форма, пилотка с эмблемой, белая маркировка на куртке. Шведский полицейский.
Рабен присел, наблюдая за каждым движением.
Томсен заглушила пилу. Коп говорил громко и по-свойски.
— Лисбет, тут датская полиция приехала, — сказал он. — Тебе надо поговорить с ними в участке.
Томсен произнесла ругательство, которое Рабену приходилось слышать довольно часто, но не из уст женщины.
— И куда это ты, черт возьми, направилась? — спросил коп, когда она зашагала к дому.
Она махнула в его сторону пилой.
— Что, мне прямо с этим ехать?
И она продолжила путь.
— Только не вздумай сбежать! — кричал ей вслед коп. — Я уже не тот, чтобы гоняться за всякими газелями по лесу.
Она снова чертыхнулась. Коп в нарочитом ужасе состроил вслед ей рожу, напоминающую «Крик» Мунка: ладони прижаты к ушам, рот и глаза широко раскрыты, затем рассмеялся.
— Вы, датчане, такие матерщинники, — сказал он.
Ее губы дрогнули в улыбке. Редко кто добивался от нее большего, подумал Рабен.
Лисбет Томсен убрала пилу в небольшой сарайчик и вскоре скрылась вместе с копом из виду.
Через несколько
Она жила одна, значит в доме пусто. Рабен выбрался из кустов, пригибаясь, добежал до задней двери. Она была не заперта. Он вошел в дом.
Маленький остров на побережье Швеции. Здесь никто не запирает двери. Зачем?
Он остановился, заставил себя подумать. Может, полиция захочет обыскать дом в ее отсутствие. Может, она забыла что-то и попросит копа вернуться. Может… придет кто-то еще.
Оставаться незамеченным.
Наблюдать.
Две самые важные заповеди. Но первая превыше второй. Всегда.
Йенс Петер Рабен пока не был готов появиться на глаза людям. Это бы означало неминуемый арест или что-нибудь похуже. Поэтому он развернулся и, не оглядываясь, бросился обратно в лес, в укрытие. Пока он будет невидимым.
Сейчас ему надо потянуть время. Томсен вернется, он был уверен в этом. Через час или через два, если ничего не произойдет, будет достаточно безопасно вернуться к дому и дождаться ее. А до тех пор…
В кармане куртки лежит пара зерновых батончиков и бутылка воды. В лесу среди мертвой травы еще краснеют последние терпкие ягоды брусники, а если совсем прижмет, то можно поискать съедобных грибов.
Выжить в лесу нетрудно, если только тебя никто не найдет.
Полицейский участок был похож на обычный жилой дом: белая штукатурка, двухэтажный, с балкончиком на фасаде. Странге внутрь не пошел. Он пробормотал Лунд что-то насчет деревенских мужланов и желании проверить остров.
— Вы же не медведей будете искать? — спросила она слишком громко.
— Медведей? — Пожилой коп стоял на крыльце и тщательно отряхивал ботинки. — Нет тут у нас никаких медведей. Это же вам не север.
— Хочу посмотреть, действительно ли они ищут Рабена, — пояснил Странге, обращаясь к Лунд и игнорируя шведа. — Он мог приехать сюда прямо у них под носом, и никто бы ничего не заметил.
— Хорошо, — согласилась она и вернула ему ключи от машины.
Томсен сидела за столом лицом к стене, на которой висели два очень старых портрета короля и королевы Швеции, голова лося и чучело лосося. Она была высокой, атлетически сложенной женщиной с короткими темными волосами, неулыбчивая, но с приятными чертами лица и с резкими манерами.
— У меня много работы, — сказала она. — К тому же это Швеция. Зачем я понадобилась датской полиции?
Лунд села напротив нее. Рядом устроился шеф участка, раскурил дурно пахнущую трубку и стал слушать.
— Вы разве не смотрите новости?
— Нет. У меня есть только радио. О том, что Мюга убили, я слышала. И о Грюнере тоже.
Говоря, она не смотрела на Лунд.
— Вы понимаете, что происходит? — спросила Лунд.
— Понятия не имею.
— Вам кто-нибудь угрожал?