Убийство-2
Шрифт:
Она не слушала его негодующих воплей, разговаривая с нетерпеливым грузчиком, который вошел в кабинет и ждал указаний. Пришлось вручить ему две коробки с папками.
— Пресса поставила на вас крест. Трое депутатов парламента обвиняют вас в государственной измене.
— Что? — Лицо Бука вспыхнуло яростью, он провел пальцами по волосам. — В измене? Да в каком веке они живут, эти болваны?
В дверях появился Плоуг: в сером костюме и галстуке. Идеальный чиновник.
— Нам необходимы доказательства того, что премьер-министр не дал хода
Плоуг встал перед ним, держа руки в карманах, — в его арсенале это было самое дерзкое проявление неповиновения. Потом молча сделал выразительный жест в сторону бороды Томаса, в которой белели остатки зубной пасты. Карина тут же достала салфетку и протянула Буку.
— Пока все доказательства, которые мы видели, — начал Плоуг, — указывают на то, что врача удовлетворило пересмотренное заключение. Ничто не указывает на убийство гражданских лиц. И ваши обвинения против премьер-министра…
Бук перестал слушать его со второй секунды, он думал о своем.
— Томас! — воззвал к нему Плоуг. — Давайте не будем биться головой о стену и обратимся к тому, где есть хотя бы маленькая надежда на победу. Нам следует сосредоточиться на Россинге. Мы знаем, что он замешан. Мы знаем, что он скрывал информацию.
— Россинг никогда бы не провернул ничего подобного в одиночку. Ему не хватило бы духу. Кстати, где он сейчас?
Карина с ближайшего компьютера уточнила правительственное расписание на день.
— На мемориальной церемонии в Рювангене. В память об убитых солдатах.
Бук сходил за своим пиджаком, прихватил и галстук. Потом, словно опомнившись, стянул вчерашнюю рубашку и надел чистую.
— Вызовите мне машину, — крикнул он из кабинета.
Цветы и четыре гроба, накрытые датскими флагами и поставленные в ряд перед черной каменной купелью. Звуки одинокой трубы в маленькой холодной церкви Рювангена. Флемминг Россинг зябко ежился, глядя на венки и полковые фуражки, лежащие на крышках гробов.
Церемония откладывалась. В казармах шел обыск, и весь личный состав вынужден был оставаться в расположении части до его окончания. Кроме Россинга и трубача, в церкви был только представитель похоронного бюро в черном костюме и белой рубашке. Родственников на время собрали в актовом зале части. Если обыск затянется, то придется проводить церемонию без участия солдат и офицеров.
Открылась дверь, и между рядами зашагал крупный, полный человек. Россинг обернулся, узнал его и тяжело вздохнул.
Бук сел на скамью за спиной у Россинга.
— Что, снова пришли развлекать меня своими выдумками? Что вы здесь делаете? Вас тоже пригласили?
— Я знаю, вы не доверяете мне, — заговорил Бук низким хриплым голосом. — Но у нас больше общего, чем вы думаете.
Россинг смотрел вперед, на красно-белые флаги.
— Искренне надеюсь, что это не так, — сказал он, не оборачиваясь. — Слышал, ваши полицейские возвращаются
— Не трудитесь разыгрывать из себя надутого осла, — прошипел Бук. — Вы считаете, что служили высоким целям.
— Да, служил.
Перед носом Россинга появилась пухлая рука.
— Думаете, они бы с вами согласились? — спросил Бук, показывая на гробы.
— Именно они заставляют меня делать то, что я делаю. Каждый гроб напоминает мне о том, что мы должны продолжать борьбу, чтобы ни одна смерть не оказалась напрасной.
— Все это политическое словоблудие, и вы знаете это. До войны вам никакого дела, как и Грю-Эриксену. Вас интересует только власть, деньги и голоса на выборах.
Россинг обернулся и смерил Бука презрительным взглядом. Тогда Бук поднялся, вышел из прохода и встал перед министром обороны.
— Россинг, я знаю, что вы действовали не по собственной воле. Вам отдали приказ, и вы его выполнили. Эти люди… — Его голос звучал громче, чем обычно, а бородатое лицо исказилось от гнева. — Они погибли из-за того, что произошло вследствие ваших поступков.
— Это неизвестно наверняка…
— Тогда докажете обратное! — заревел Бук. — Вы причастны к их гибели. Сделайте хоть что-нибудь. У Монберга, по крайней мере, оставалась совесть.
— И это убило его…
Бук в ярости протянул вперед руки:
— А кто убил этих людей?
К нему приблизился похоронный распорядитель:
— Я настоятельно прошу вас покинуть церковь. Ваше поведение неуместно.
— Неуместно… — Бук посмотрел на Россинга, затряс головой. — Вот хорошее слово.
— Вы должны уйти, или мне придется вызвать охрану! — решительно произнес человек в черном костюме.
— Он свалит всю вину на вас! — крикнул Бук, идя к выходу. — Поступит с вами так же, как с Монбергом. И со мной.
Россинг сидел с неподвижным мрачным лицом, словно изваяние.
— Мы нужны друг другу! — добавил Бук. — Если в вас осталась хоть капля самоуважения, вы знаете, где меня найти.
Обыск продолжался уже сорок минут. Брикс вместе с Мадсеном шли через казармы офицерского состава, следя за тем, как члены команды осматривают столы, шкафы и тумбочки.
Пока ничего найти не удалось.
— Попробуйте позвонить еще раз, — велел Брикс Мадсену.
— Все время звоним, — ответил Мадсен. — Может, аккумулятор разряжен.
— В подвале уже смотрели?
Сделав круг, они оказались в просторном холле.
— Да, места тут у них хватает, — заметил Мадсен, с восхищением оглядывая изящные своды потолка и винтовую лестницу. — Тут работы на пару дней, не меньше.
— Обыскать каждый угол. Не важно, сколько времени понадобится. Здесь что-то есть. Должно быть…
Он обернулся. По лестнице спускался человек в синей форме. С трудом сдерживая ярость, генерал Арильд с кем-то тихо говорил по мобильному телефону.