Убийство-2

Хьюсон Дэвид

Она зашла в привокзальное кафе, купила капучино и сэндвич.

Странге был совсем не похож на Яна Майера. Тот всегда забавлял ее и бесил одновременно. А еще в нем была собранность, редкая преданность делу и чувство долга, изрядно подкрепленное склонностью к самокопанию. Он понимал, что порученное дело ему не по зубам, поэтому не отставал от нее ни на шаг, прислушивался к ее словам, делал все, что она велела, хотя формально они были одного ранга — до тех пор, пока Брикс не вышвырнул ее из полиции.

Она не спеша потягивала

кофе, долго расправлялась с сэндвичем. Потом посмотрела на часы: без четверти восемь. Если Странге послушался ее, то сейчас он уже должен быть в управлении и прощупывать версии, подсказанные ею. Можно было бы позвонить ему, но звонок выглядел бы как контроль с ее стороны. Странге мог обидеться, а она не хотела лишний раз задевать его чувства.

Поэтому она допила капучино, зашла в метро, спустилась по эскалатору к платформе. Рельсы по одну сторону вели к дому, по другую — в Вестербро и к Гуннару Торпе.

Не такой уж большой выбор.

Через тридцать минут она вошла в церковь. Казалось, там никого нет. Свечи горели только у алтаря — три золотых канделябра на белой салфетке перед изображением Девы Марии, плачущей над мертвым Иисусом.

Лунд шла по проходу между рядами скамеек и осматривалась. Справа из приоткрытой двери донесся какой-то шум. В узкую щель пробивался тусклый свет.

— Эй! — крикнула она.

Вдруг в ее голове зазвучал голос, такой знакомый, резкий, прокуренный голос Яна Майера: «Опять в одиночку лезете на рожон, Лунд? И опять без оружия?» Бывает, что мозг играет с нами и не в столь безобидные игры.

Она свернула к двери и крикнула в проем:

— Есть кто-нибудь?

Тишина. Она толкнула дверь.

— Эй!

Под высокими сводами церкви каждый звук разлетался гулким эхом. В комнате было темно. Она нащупала выключатель. Когда зажглась лампочка под потолком, Лунд подпрыгнула от ужаса, так как первым, что она увидела, была раковина, забрызганная кровью.

Рука дернулась к карману. Но, кроме телефона, там ничего не было.

— Черт, — шепнула Лунд и сделала то, что казалось самым естественным в такой ситуации: пошла вперед.

Вторая комната. Тут было не так темно благодаря окну, выходящему на улицу. Через стекло цедил желтый свет одинокий фонарь.

В центре знакомый силуэт — и непристойный, и святой одновременно: распятый человек. Вытянутые в стороны руки привязаны к металлической трубе, закрепленной веревками на двух высоких деревянных подсвечниках.

Гуннар Торпе, в армейской походной форме, рот заклеен куском черного скотча.

Лунд подошла, сорвала с окровавленного лица скотч. Изо рта священника хлынула кровь. Голова его безжизненно опустилась на грудь, глаза закрыты. Поддерживая его под мышки, Лунд освободила сначала правую руку, потом левую. Тяжелый мужчина. Она с трудом опустила его грузное тело на бетонный пол.

Он дышал — едва-едва.

Телефон.

Лунд вызвала

дежурного.

— Говорит Сара Лунд. Пришлите «скорую помощь» в церковь Святого Симона, Вестербро. Сообщите Бриксу, что я только что нашла священника. Он еще дышит, но…

Что-то блеснуло на полу возле неподвижного тела Торпе. Она присмотрелась. Армейский жетон, обрезанный наполовину. На остром срезе кровь.

— Пусть поторопятся. Скажите…

Звук где-то неподалеку. Шаги в глубине комнаты.

Лунд посмотрела на Торпе. Кровь свежая. Раны — многочисленные.

Кто-то совсем рядом. Силуэт мужчины. Голова под капюшоном низко опущена. Он промелькнул на фоне окна, побежал к выходу.

— Передайте Бриксу, что я преследую преступника, — сказала она и бросилась к двери, оставив истекающего кровью священника.

Целый час они искали его. Целый час потрачен впустую. С ними была администратор больницы, усталая и раздраженная женщина.

— Как вы могли потерять пациента? — возмущался Бук.

— Как вы могли явиться сюда и волновать его без нашего разрешения? — отбивалась женщина. — Это возмутительно. Мне все равно, кто вы такой. Ваш пост не позволяет…

Ее перебил мобильный телефон, зазвонивший у нее в руке.

Они находились на третьем этаже. Отделение интенсивной терапии. Никаких следов Монберга. Никто его здесь не видел.

Бук заметил, что лицо женщины меняется. Теперь он уже хорошо знал, как приходят дурные вести. В последнее время он получил их предостаточно.

— Что? — спросил он, когда она положила телефон в карман.

— Кажется, нужно вызвать полицию.

— Я министр юстиции! — взорвался Бук. — Полиция подчиняется мне.

— Ладно, — недовольно проворчала она и повела их в конец коридора, за которым не было никаких палат, а только складские помещения с коробками и различным оборудованием.

— Пациенты сюда не допускаются, — сказала администратор. — Ни при каких обстоятельствах…

Они оказались возле служебного лифта. Бук с его габаритами и две женщины едва втиснулись в узкую кабину. Администратор нажала кнопку первого этажа и больше не произнесла ни слова.

Когда двери открылись, они увидели, как три человека в зеленых медицинских костюмах стоят, согнувшись, вокруг чего-то на полу. Бук первым вышел из лифта, растолкал санитаров.

Монберг лежал лицом вниз. От его головы растекалась алая лужа. Рядом валялись разбитые вдребезги очки. Белая пижама была заляпана кровью.

— Только что спрыгнул с третьего этажа, — сказал кто-то.

— Пациентам не разрешается… — начала администратор.

Карина с рыданием отвернулась к стене.

— Будет расследование, — добавила женщина.

— Вы уверены, что он спрыгнул? — спросил Бук.

Ему никто не ответил. Тогда он схватил одного из санитаров за плечи.

— Вы уверены, что он спрыгнул? — повторил он.