Убийца теней
Шрифт:
Но с оборванцем немыслимое что-то сотворилось: сидел - вроде, бодяга бродягой, а поднялся - вместо тряпья - шерсть на нем, и лицо - не лицо уже, в звериную морду вытягивается, не то волчью, не то медвежью. И росту на глазах в нем становится все больше, и взамен рук - лапы с когтями кинжальными.
Тут таким визгом пронзительным все наполнилось, от какого и оглохнуть недолго. Разносчица заголосила. И - откуда такая прыть в ней взялась - точно ветром в открытую дверь вышвырнуло ее за мгновение до того, как оборотень через весь зал к рыжему
***
Нет, не возле разрушенного храма надо караулить. Там, где вчера столкнулись они, охотник и оборотный зверь, где Ярлина стрела мимо цели просвистела, у южной городской окраины. Туда гнало предчувствие, и Ярла его послушалась.
Полпути прошла, как вдруг сквозь шум ветра на неимоверной какой-то визгливой ноте зазвенело:
– Оборотень! Оборотень!..
И мчится кто-то по дороге. Женщина, юбку аж до ляжек подобрала - тут не до приличий. И с такой скоростью бежит - попадется кто на пути - с ног собьет, такая-то здоровая жердь. В сторону отступишь - мимо пронесется, не остановится.
Где-то неподалеку разбитое стекло зазвенело - видать, не случайное совпадение.
– Эй, эй!
– все горло проорала Ярла, - чего стряслось, где? Говори, я из городской стражи!
"Стража" эта подействовала, панику бегущей чуть поубавила - почти что на шаг девица перешла. Не приняла во внимание, откуда женщине в городской страже взяться. За спину себе ткнула:
– Там, в харчевне нашей, в "Подсолнухе"! Оборотень! Всех порастерзал, одна я убежала!
– этими словами сама себя напугала - и опять деру дала.
А Ярла в противоположную сторону поспешила. Где же этот кабак? К вывескам, что ли, в темноте присматриваться, тьфу ты... А, вот клякса здоровая над входом намалевана - не иначе, "Подсолнух" и есть.
Вошла Ярла в харчевню. Кругом столы перевернутые, битые бутылки под ногами валяются. Шум, гам, неразбериха. Но ни рычания, ни предсмертных криков не слыхать. И предчувствие охотничье - не молчит, но и сильнее не сделалось.
Рыжий какой-то детина матерится семиэтажно, старик охает. Из-за стойки выглядывает усатая физиономия - ни дать ни взять таракан в человеческом обличии. Посетитель спрятался или хозяин?..
Ярла к усатому подошла:
– Что здесь за погром? Отвечай, я из стражи.
И опять - вот странное дело - "из стражи" помогло. Не заметил усатый такого явного обмана, сам вопросы не начали задавать.
– Оборотень тут у нас был...
– А не врешь? Не спьяну померещилось?
– говорила Ярла нарочито начальственным голосом, который в свое время специально отрабатывала.
– Да как на духу, госпожа, у меня ведь ни в одном глазу. Оборотень, как есть оборотень. Мы уж думали, хана нам всем...
– Ага, - к стойке, обалдело вращая глазами, подошел рыжий детина, - думал я, хана мне. А он зацепил только - да в окно, насквозь протаранил...
Ярла глянула в ту сторону, куда рыжий ткнул пальцем. Стекло в окне действительно было выбито.
– Но я бы свою шкуру дешево не продал, это уж нет, - пристукнул рыжий кулаком по стойке. Спохватился, как бы из-за предыдущих слов его трусом не сочли. В отличие от усача, у него "в глазу" было, и не в одном, и не выветрилось еще.
Зверь где-то неподалеку, но не возле харчевни, в этом Ярла уверена была. Ушел, пока она сюда спешила.
Остановившись на пороге "Подсолнуха", вгляделась Ярла в ночную темноту, прислушалась. За спиной возились, переговаривались, но этот шум ее не интересовал.
– Э-э, госпожа, - кашлянул кто-то рядом, деликатность изображая. Ярла оглянулась. Оказалось - опять рыжий этот, теперь уже малость протрезвевший.
– А вы ведь не из стражи, а?
– Не из стражи. Но сейчас вроде них.
– Не вы ли сумеречный охотник, которого в город звали?
– Может, и так. Тебе-то что?
– Да вот, спросить хотел, - с немного жалким видом двинул рыжий своим раненым плечом, которое тряпкой зажимал.
– Вот это-то, оно... ничего, а?
– А чего - ничего?
– Ну, как же... того... в оборотня не превращусь?
Появилось у Ярлы неуместное шкодливое желание рыжего пугнуть. Или поиздеваться: мол, иди в полнолуние к сухому дереву, заберись нагишом на самую верхушку да три раза петухом прокричи, тогда пронесет, не станешь оборотнем. Но Ярла себя осадила. Презрительно слегка процедила сквозь зубы:
– В твои-то годы в бабьи сказки веришь.
– Да я, это, не то что верю, а так...
– К лекарю лучше сходи. Да заплати, не жадничая, чтобы перевязал получше.
– А-а... ага, - кивнул рыжий, - сейчас и пойду.
– Протиснулся мимо Ярлы в дверь и остановился в нерешительности.
– Или, может, пока так как-нибудь, здесь до утра подождать?..
– Да ничего, иди, разбуди лекаря, он, наверное, в той степи живет?
– Ярла в сторону городского центра, в северном направлении указала.
– Ага. Ну, пойду тогда.
Рыжий вышел и потрусил по улице. Раз оглянулся - Ярла ему рукой махнула: иди, иди все в порядке.
Да, в ту сторону можно, не опасаясь, идти. Ну а ей самой - в другую сторону, к югу дорога. Навстречу грозе, которая все ближе к городу подходит. Оттуда, с юга, молнии летят, небо кромсают-чертят. Оттуда и ветер - по лицу хлестнуть так и норовит.
Вот и последние дома остались позади, вчерашние рощицы начались. Внимание само собой работает, взгляд обшаривает темноту, а при вспышках молний - все окружающее, что свет выхватил, разом уловить старается. Слух между громовыми раскатами каждый звук ловит. Вот тут-то и угадала Ярла какое-то легкое движение неподалеку, шаги... Но ее чувства все только на ларва, на охоту настроены, а там, позади - точно не ларв. Может, прохожий запоздалый домой спешит.