Убийца теней

J.M.

– Но, святой отец... я каюсь в своем грехе, но ему я не хочу зла, я не могу сказать...

– Почему?

– Потому что... я люблю его, - прошептала едва слышно Изэль.

– Чтобы его душа не поплатилась после смерти тела, он должен понести наказание в этой жизни, для его же блага.

– Нет, святой отец, я не могу сказать...

– Ты что-то скрываешь? Что?

– Я не хочу причинять ему зла!

– Может, ты чувствуешь себя виноватой больше него? Может, он был честный юноша, а ты сама его совратила?

Она замялась, не зная, что сказать. Она ли, или не она виновна? Да, она не убежала, когда Вейл заговорил с ней, ответила, и встретилась с ним, когда он позвал. И потом... она не запретила ему...

– Ты сказала, что позволила ему все. Может, ты хотела этого больше него?

– Я... не знаю...
– потерянно отозвалась она, комкая в руках оборку платья.

– Ты не знаешь? Не знаешь, что толкнуло тебя к нему? А может, ты поддалась наущениям злых духов?

– Нет, что вы!
– почти крикнула Изэль.

– Почему ты так отрицаешь это? А известно ли тебе, что те, кто поддаются демонам, больше всех отрицают свою вину?

Девушка испуганно смотрела на Воллета. Тот смягчился - или постарался придать себе такой вид.

– Что ж... я верю тебе. Пожалуй, верю, что это не ты обольстила его. Верю, что виноват он... Но вопрос в том, кто он, этот бесследно исчезнувший человек... Человек ли?

Изэль испугалась еще сильнее, и еще заметнее стала ее лихорадочная дрожь.

– Очень может быть, дочь моя, что он и был злым духом, обманом принявшим вид существа из плоти. Тогда все объяснимо. Ты всего лишь слабая женщина, ты не могла противиться воле такого коварного создания.

– Н-не могла...
– заикнулась Изэль.
– Он... такой красивый... и говорил такие слова...

– Да, - подхватил Воллет едва ли не вкрадчиво, с придыханием, - так они и поступают всегда, исчадия Левого Берега, когда хотят заманить человека в ловушку и ввергнуть в грех. Они облекаются видимостью красоты, произносят сладкие речи и навсегда сбивают с истинного пути.

– Нет!
– в полный голос закричала вдруг девушка и вскочила со скамейки. Воллет порадовался, что в храме в этот ранний час нет прихожан, иначе ее вопли привлекли бы ненужное внимание.
– Нет, он вовсе не злой демон, мой любимый!

– Может быть, не был - когда ты первый раз увидела его и увлеклась. А второй раз ты видела уже не его, а демона, а тот человек забыл о тебе и уехал, а демон принял его облик...

– Нет, нет, нет!
– в отчаянии ломала руки Изэль.
– Это неправда!

– Но ведь ты призналась...

– Нет... нет... Вы нарочно сделали так, чтобы я сказала не то...

Воллет поднялся со скамейки и вплотную придвинулся к девушке.

– О, теперь я все вижу... Злой дух проник в твою душу. Ты борешься с ним, ты почти победила его, когда пришла сюда. Но он слишком силен, а ты слаба, сейчас он снова

одерживает верх. Мы тебе поможем, мы не оставим тебя.

Он протянул к Изэли руки, но та отпрянула и побежала к выходу их храма.

– Лаар! Эйлол!
– громовым голосом, которым произносил свои проповеди, позвал Воллет.
– Не давайте ей выйти, это одержимая, мы должны изгнать демона из ее души!

Два человека в коричневых рясах появились как ниоткуда - на самом деле выскочили из боковых галерей, где подметали полы. Побросав метлы, они преградили Изэли дорогу и крепко схватили ее. Девушка напрасно билась в их руках, стараясь вырываться.

В это мгновение Воллет почти заставил себя поверить, что хочет ей помочь. Но глубоко-глубоко, на самом темном дне разума скрывалось другое, отзывались эхом ее слова - "я изменила", и золото волос слепило его внутренний взор.

– Она должна оставаться в храме. Только здесь у нее будет шанс спасти душу от вечных мук, - сказал Воллет.

Лаар и Эйлол отвели Изэль в одну из комнатушек в храмовом подвале, которые предназначались для таких вот одержимых, спасавших душу в святом месте. Они располагались глубоко под землей и не имели окошек, чтобы прихожане не слышали криков. Одержимые - не добровольные затворники, со смирением принимающие свою долю. Бывает, просидев взаперти месяц, другой или больше они впадают в буйство и начинают кричать - точнее, в буйство впадает демон, который не желал покидать их.

– Надо сообщить ее отцу и матери о ее печальной участи, - велел Воллет брату Лаару, заперев на ключ дверь клетушки, в которую втолкнули Изэль.

Родители девушки, узнав, кем оказался ее соблазнитель и ужаснувшись судьбе, которая может ожидать ее душу, согласились оставить ее в храме.

Присматривать за Изэлью приставили сестру из маленькой женской двухбережной обители, что ютилась на южной окраине Лоретта. Девушку одели в грубую шерстяную рубаху, есть давали столько, чтобы не умерла с голоду. Если бы погиб ее ребенок, ужасный плод греха, было бы только лучше. Но демонские отродья живучи, и ребенок упрямо не хотел расставаться с жизнью, живот Изэли все больше круглился. Все же остальное ее тело страшно исхудало, от девушки с пышными формами, какой пришла она на исповедь к Воллету, осталась одна тень. Потускнели глаза, впали щеки, свалялись и спутались колтуном золотые волосы.

Воллет часто навещал ее, твердил:

– Не упорствуй, дочь моя, покайся, расскажи правду.

В первые месяцы Изэль в ответ на эти слова только молчала. Но однажды начала приговаривать что-то бессвязное и даже тихо напевать, и чем дальше, чем чаще повторялось это. Воллет качал головой: как ужасно свирепствует в ней злой дух! И никому не приходило на ум внимательнее всмотреться в первого священника, никто за его личиной скорби о заблудшей душе не разглядел тайной радости. Так-то, золотоволосая изменница...