Убийца роз
Шрифт:
— Господин Аршалык. Вы со мной сегодня еще не здоровались.
— Вы ошибаетесь. Только что, в аллее…
— Ах так. Тогда я не заметила. Простите.
Он чувствует в каждом слове насмешку. Его унижают, его терзают. Попирают ногой…
И действительно, точно угадав его мысли, она слегка вытягивает ногу и, приминая веточку за веточкой, втаптывает в землю великолепный белоснежный цветок.
— Вы не находите, что этот ряд, взятый сам по себе, производит комическое впечатление. Как будто человек, вырастивший их. хотел этим похвастать.
— Раньше вам так не казалось…
— Да, раньше мне
Цветок уже в земле, и нога безжалостно вминает его. А когда ему снова разрешают распрямиться, там остается только бесформенный комок, весь в песке. Несколько беспомощных листочков отрываются и опадают один за другим.
Франк Аршалык изо всех сил стискивает зубы, чтобы не закричать.
Дотянувшись, она белой палочкой колотит по лилипутьих размеров карминному цветку — самому красивому, который когда-либо распускался в саду.
— Ваш вкус, господин Аршалык, не столь уж безупречен.
Как это часто бывает с человеком, волнение и боль которого достигают предела, голова его вдруг проясняется. Наступает удивительное, полное отчаяния и безграничной ненависти спокойствие. Огрызнуться, ужалить по возможности глубже и больнее. Он смотрит ей прямо в глаза.
— И мне так начинает казаться, графиня.
Ага, ужалил! Темные брови вздрагивают. Но она умеет владеть собой. И это тоже врожденное и отшлифованное.
Белая палочка переворачивается толстым концом. Потом широкий взмах — и она падает среди желтых роз. В середке, в самой гуще.
Она поднимает гордые глаза на садовника и с минуту ждет. Пес поднимается на ноги и флегматично ждет приказания принести. Но она смотрит на садовника.
— Принесите!
Всем усилием воли он не может удержать дрожь, пробежавшую до самых кончиков пальцев.
— Прошу прощения. Но я всего лишь садовник.
Она встает. Глаза горят, лицо еще бледнее. Одна рука опирается о перила скамьи, другая гневно вытягивается.
— Кастор!
И огромное, грузное существо тяжелыми скачками кидается к нужному ряду роз, к желтой группе. Шипы вонзаются в кожу. Пес злится, фыркает и лает, продирается всей грудью, падает на брюхо, ползет по мягким стеблям, хватает их зубами и расшвыривает лапами. Изрыл все вдоль и поперек, пока добрался. А когда выскакивает, позади его остается страшное, истерзанное, примятое и вытоптанное лежбище. И это как раз та группа, возле которой она чаще всего задерживалась, перебирая бутоны и прижимая их к губам.
А теперь вот уходит, помахивая палочкой, даже не взглянув на него.
Франк Аршалык стоит неподвижно. Гнев уже миновал, оцепенение ненависти ослабло. Он и сам истоптан и уничтожен. Беспредельная тоска удерживает его свинцовой тяжестью на том же месте. Кажется, что он сам совершил преступление, сам бросил и сам уничтожил. Теперь вот кажется, что надо было самому пойти — опередить пса, самому измять и вытоптать свой труд и свое искусство. Ведь она же этого хотела…
Он опускается на скамью и тупо смотрит на вытоптанные цветы.
Ему кажется, что больше здесь нечего делать. Все противно и невыносимо. Любая роза, на которую ни взглянешь, вонзает свои шипы ему в грудь. Осмеян, втоптан в землю и даже никому не смеет об этом сказать. Но постепенно в груди снова что-то набухает. Злыми, полными ненависти глазами разглядывает он дело
И все же под вечер он стоит на своем месте, перед дворцом, возле фонтана, у первых кустов. Графиня Франческа не появляется. После церемонии она ожидает гостей во внутренних помещениях. Граф Эстергази с баронессой Пикар на террасе. Он сидит в специально устроенном кресле, потому что его слабые ноги не могут долго стоять. Баронесса, уже как свой человек, стоит рядом, положив руку на спинку кресла. На лестничных ступенях — по обе стороны всей широкой дороги до самых ворот выстроились дворцовые служащие высокого ранга. Возле обоих углов дворца, в отдалении, частично за насаждениями и цветами, группы низших слуг, в причудливых народных костюмах. Виконта Пикара ожидают как самого высокого гостя. Каждому понятно, что это означает.
Франк Аршалык не может устоять спокойно. Ему кажется что он мог бы держаться вполне хладнокровно, если бы от угла сюда не смотрела Марина. Глаз ее на таком расстоянии не различить. Сама она временами совсем пропадает в толпе, которой разрешено бесшумно перемещаться. Но взгляд ее он ощущает ежеминутно. Точно судьба, он неотвратим и не дает покоя.
Фырканье автомобиля еще издалека слышно на парковой дороге со стороны станции. Обе половники ворот бесшумно распахиваются. Он, будущий господин и повелитель, сбрасывает пыльник и вылезает. Среднего роста, средних лет, суховатый, но еще гибкий, спешит он по дорожке к дворцу. Видно, что немного смущен необычно торжественной встречей, но старается не выйти из роли. Франк Аршалык не сводит с него глаз. То ли случайно, то ли руководимый мужским инстинктом, тот, проходя мимо, вскидывает на него глаза. Немного мутные, много повидавшие и многим пресытившиеся глаза. И Франку Аршалыку в этот момент кажется, что он мог бы сейчас подойти к нему и дружески хлопнуть по плечу…
Из этого странного состояния его выводит небольшое происшествие у ворот. Пока оба автомобиля еще не уехали и ворота не захлопнулись, в них пытается пройти какая-то пожилая женщина в крестьянском платье. Близстоящие слуги кидаются ей навстречу — словно она или зачумленная, или угрожает целости дворца. Так и вытолкали грубо обратно. И она исчезла в туче гари и пыли, поднятой уехавшими автомобилями.
Франк Аршалык узнал ее, и уже не может успокоиться. Побагровев, он тяжело переводит дух. Раньше, чем положено, покидает свое место и скрывается в комнате.
Но долго там находиться нельзя. Надо снова быть на своем месте — в парадных помещениях дворца, по которым теперь проводят гостя. Весь дворец напоминает музей: в каждой комнате есть на что посмотреть и чем полюбоваться. Здесь все построено, украшено и обставлено для обозрения. Десятки художников и мастеров работали здесь — каждый в своем роде и каждый со своим замыслом… Со всех концов света собраны редкости и драгоценности — древнейшие сокровища из раскопок, антики, а рядом с ними наиновейшие изделия. Чтобы посетитель видел, на что способны миллионы, полученные от латифундий графа Эстергази, от нефтяных скважин, медных рудников и залежей, где добывают мрамор…