Убийца без лица
Шрифт:
Они молчали. Карманный фонарь Нурена светил прямо в покрасневшие глаза Валландера.
— Все тихо? — спросил Курт Валландер.
Петерс и Нурен переглянулись.
— Вроде да, — сказал Петерс.
— Хорошо, — сказал Валландер и хотел поднять стекло.
И тогда вперед шагнул Нурен:
— Лучше всего, если ты выйдешь из машины. Сию же минуту.
Курт вопросительно посмотрел на него. Лица Нурена он не видел, потому что фонарь светил ему прямо в глаза.
Он нагнулся и вылез из-за руля. Ночь была
9
Когда в пятницу в начале седьмого утра Курт Валландер вошел в вестибюль гостиницы «Свеа» в Симрисхамне, ему было не до смеха. Надо всем Сконе лил обложной дождь со снегом, и, пока Валландер шел от машины к гостинице, башмаки насквозь промокли.
К тому же адски болела голова.
Он попросил официантку принести ему таблетку от головной боли.
Она принесла стакан воды, в котором вскипал белый порошок.
Взяв чашку с кофе, он заметил, что руки дрожат.
Может, от тревоги, а может, от облегчения.
Когда несколько часов назад Нурен приказал ему выйти из машины, он решил, что с его полицейской карьерой все кончено. Попасться пьяным за рулем означало немедленное увольнение. И если он, даже отсидев срок, вернется когда-нибудь на службу в полиции, как он будет смотреть в глаза коллегам?
Мелькнула мысль, что можно устроиться в отдел безопасности на какую-нибудь фабрику. Или на какое-нибудь небольшое охранное предприятие, если удастся. Но его двадцатилетняя служба в полиции кончена. А он был полицейским, и никем другим.
Ему даже в голову не пришло попытаться как-то задобрить или подкупить Петерса и Нурена. Единственное, что он мог сделать, — просить. Взывать к их профессиональной солидарности, партнерству. Дружбе, которой вообще-то и не было.
Но ему и этого делать не пришлось.
— Езжай с Петерсом, а я отгоню твою машину домой, — сказал Нурен. Валландер почувствовал колоссальное облегчение, но в голосе Нурена явственно слышалась брезгливость.
Курт молча сел на заднее сиденье. Всю дорогу до его дома Петерс не проронил ни слова.
Нурен подъехал почти сразу и отдал ему ключи.
— Тебя кто-нибудь видел кроме нас? — спросил он.
— Ни одна душа.
— Тебе чертовски повезло.
Петерс кивнул. И тут Курт Валландер окончательно понял, что они будут молчать. Они пошли ради него на должностное преступление. Почему, он так и не понял.
— Спасибо, — выдавил он.
— Ладно, обойдется, — сказал Нурен.
И они уехали.
Он поднялся к себе, допил оставшийся в бутылке виски и прилег на диван. Думать он ни о чем не мог, но сон тоже не шел.
В четверть седьмого, кое-как побрившись, он уже был в машине. Он понимал, что совершенно трезвым его назвать нельзя. Но теперь он уже не рисковал встретить Петерса и Нурена — их смена закончилась в шесть.
Он попытался сосредоточиться
Ни о чем другом он старался не думать. Потом. Когда пройдет похмелье, когда он сможет посмотреть на все со стороны.
Он был один в гостиничном кафе. Сквозь пелену дождя со снегом свинцово поблескивало море. Из гавани выходил рыболовный тральщик, и он попытался разглядеть черные цифры на борту.
Пива бы, подумал он. Кружку старого доброго пильзнера, вот было бы счастье.
Соблазн был силен. Неплохо бы еще купить выпивки на вечер. Ему не хотелось быстро трезветь.
Хорош полицейский, подумал он.
Жалкий легаш.
Миловидная официантка налила ему кофе. Он вдруг представил, что поселился в этой гостинице и она пришла к нему ночью. За плотно задернутыми занавесками можно попытаться все забыть, забыть себя самого. Страна забвения. К черту реальность.
Он допил кофе и взялся за портфель. У него оставалось еще немного времени, чтобы освежить в памяти детали следствия.
Вдруг его охватило беспокойство. Он поднялся и пошел к автомату. Трубку взяла Эбба.
— Как прошел вечер? — спросила она.
— Лучше не придумаешь. Спасибо еще раз за костюм.
— Всегда пожалуйста.
— Я звоню из гостиницы «Свеа» в Симрисхамне. Сейчас поедем с Йораном Буманом из Кристианстада кататься по округе. Я позвоню.
— Все спокойно. И в лагерях тихо.
Он пошел в туалет и вымыл холодной водой лицо, стараясь не смотреть в зеркало. Осторожно потрогал шишку на лбу. Она еще побаливала, но обожженная рука уже не беспокоила.
Рана в бедре давала о себе знать, только когда он вытягивал ногу. Он вернулся в кафе и заказал завтрак. За едой еще раз перелистал свои бумаги.
Йоран Буман был точен. Он вошел в кафе ровно в девять.
— Ну и погодка! — хмыкнул он.
— Лишь бы не снежная буря, — отозвался Курт Валландер.
Пока Буман пил кофе, они обсудили план действий.
— Похоже, нам повезло, — сказал Буман. — Женщина в Гладсаксе и те две в Кристианстаде на месте, мы найдем их без хлопот.
Они начали с Гладсакса.
— Ее зовут Анита Хесслер, — сказал Йоран. — Пятидесяти восьми лет. Два года назад вышла замуж за маклера по недвижимости.
— Хесслер — это ее девичья фамилия?
— Сейчас она Юханссон. Ее муж — Клас Юханссон. У них собственный дом на окраине. Мы немножко покопались в ее прошлом. Ничего особенного. Домохозяйка. — Он посмотрел в записи. — Девятого марта пятьдесят первого года она родила сына в кристианстадском роддоме. В четыре часа тринадцать минут, если быть точным. Насколько мы знаем, это ее единственный ребенок. Но у Класа Юханссона четверо детей от предыдущего брака. Он к тому же на шесть лет моложе ее.